Внуки

Бредель Вилли

До конца апреля пришлось Вальтеру оставаться в Тиммерсло у крестьянина Генриха Хаберланда. Там, правда, он чувствовал себя не в пример лучше, чем в тесной детской у железнодорожника Крегера, но все мучительнее становилась неизвестность.

Наконец как-то вечером, вернувшись из города, Хаберланд, здороваясь с Вальтером, подмигнул ему: добрая весть. Он положил на стол двести марок и маленький клочок бумаги, оторванный от белого поля газеты «Фелькишер беобахтер». Вальтер прочел: «Дрезден, Брюльская терраса, открыто с 10 часов».

Вальтер

просиял. «Тимм, — тотчас же подумал он, — Эрнст Тимм». Это была воистину добрая весть. Вальтер взглянул на хозяина, собираясь поблагодарить его, и увидел, что и тот от души радуется вместе с ним.

Поезд шел через Ульцен, Стендаль, Магдебург, отходил вечером в девять часов десять минут из Бремена, в девять тридцать пять был в Арбергене, предместье Бремена, а назавтра, рано утром, прибывал в Дрезден. Все эти подробности ему сообщил Хаберланд. На другой день, тотчас после обеда, крестьянин велел запрягать и сам отвез Вальтера на вокзал. От Тиммерсло до Арбергена было добрых пять часов езды лошадьми, и Вальтер высчитал, что Хаберланд вернется к себе уже за полночь, если только не предпочтет заночевать в Арбергене, — поберечь лошадей. Но крестьянин был в превосходном настроении; он очень доволен, сказал он Вальтеру, что смог оказать маленькую услугу правому делу. Разумеется, он не меньше был доволен и тем, что избавился от столь опасного гостя.

VII

На следующее утро, около десяти, Вальтер стоял на набережной Эльбы, у великолепного Дрезденского дворца. Ровно в десять он уже поднимался по ступеням Брюльской террасы и, к своему ужасу, прочел, что музей временно закрыт. Подумав, он решил, что открыт он или закрыт, особого значения это не имеет, ведь встреча назначена здесь. Он медленно спустился по каменным ступеням и увидел, что навстречу, пристально вглядываясь в него, идет человек в хорошо сшитом пальто. Незнакомец снял шляпу и сказал:

— Здравствуй, Вальтер, как хорошо, что ты так аккуратен.

Вальтер Брентен тоже снял шляпу и, как доброму знакомому, пожал руку человеку, которого в жизни своей не видел.

Они пошли рядом по красивой набережной.

— Каким образом ты сразу же меня узнал? — спросил Вальтер.

— Ах, знаешь ли, о таких вещах лучше поговорим потом, — сказал незнакомый товарищ. — Как доехал?

— Спасибо, ничего. Мечтаю только принять ванну.

— Дрезден тебе понравился?

— Очень! Хотя я еще почти не видел города.

— Один из прекраснейших городов мира. Дрезден в течение столетий естественно разросся, как разрастается хорошей породы дерево. Я тоже не здешний уроженец, но очень люблю этот город.

Вальтер незаметно разглядывал своего провожатого. Ему было, вероятно, лет тридцать пять. Гладкое приятное лицо — лицо архитектора, артиста или художника, а может быть, и врача. Так как улица, по которой они шли, была в эту минуту

безлюдна, Вальтер не мог удержаться и тихо спросил:

— Скажи, ты ведешь меня к Эрнсту?

— Не знаю, о ком ты говоришь, — ответил спутник Вальтера. — Какая чудесная весенняя погода! Еще несколько дней, и ты увидишь такое пышное цветение кругом, какое редко где встретишь. Окрестности здесь необычайно хороши. Долина Эльбы. Скала Бастей. Особенно хорошо в горах, например в Оберберенбурге. И все это у самых ворот города.

Дошли до обширной круглой площади, окруженной многоэтажными солидными домами. Спутник Вальтера подошел к подъезду одного из них.

— Я пойду вперед, — сказал он, улыбаясь.

В третьем этаже этого богатого дома он позвонил у дверей, на которых была дощечка: «Доктор Биле, экономист». Открыла черноволосая молодая женщина с челкой.

— Сними пальто и пройди вот сюда, — показал Вальтеру спутник.

Повесив на вешалку шляпу и пальто, Вальтер вошел, куда ему было указано. Посреди комнаты стоял, сияя, Эрнст Тимм.

— Эрнст!

— Вальтер! Дорогой, старый дружище!

— Я так и знал!.. Я знал, что встречусь с тобой, Эрнст!

— А ну-ка, дай посмотреть на тебя! Как ты выглядишь? Похудел немного. Но вообще-то… вид неплохой!

Вальтер, улыбаясь, смотрел на Тимма, который ничуть не изменился со времени последней встречи. Как смеялись его ясные, умные, необыкновенно яркие глаза! Складки вокруг рта, пожалуй, глубже врылись в щеки. Но это была единственная перемена, которую мог уловить Вальтер в лице друга. Ему казалось, что только вчера они расстались на Эльбском шоссе и ничего, ровно ничего с тех пор не произошло. О сегодняшней встрече он мечтал в долгие ночи своего заключения. И вот мечта сбылась. Они снова вместе — Эрнст Тимм и он, Вальтер. Кто-то тихонько постучал в дверь.

— Хозяин приглашает нас завтракать, — сказал Тимм.

— Давай побудем еще минутку одни, Эрнст.

— С радостью.

Они сидели и молчали. Даже не смотрели друг на друга. Немного погодя Тимм спросил:

— Трудно было? Все мы были потрясены, когда ты вдруг исчез. А потом услышали: почти три месяца карцера… Трудно?

— Да, Эрнст. — И тут же, спохватившись, будто сказал не то, поправился: — Впрочем, нет… Ведь другим пришлось выстрадать гораздо больше… Но одно, Эрнст, я теперь знаю: смерть — это еще не самое страшное.

— Ну, все позади. Теперь ты прежде всего должен избавиться от этого кошмара и исчезнуть из поля зрения гестапо.

— Что это значит, Эрнст?

— Руководство приняло решение перебросить тебя за границу — в Прагу.

— В Прагу? А если я не хочу?

— Решение партийного руководства.

— И что я там буду делать? Поправляться?

— Там больше работы, чем ты думаешь, — ответил Тимм. — Работы очень важной! И не навсегда же ты там останешься. Когда понадобишься здесь, партия позовет тебя.