Внук Бояна
Шрифт:
На закате всадники подъезжали к Пронску. Выбрались из леса и застыли на горе. Внизу, в тихой вечерней сини, открылась широченная долина Прони, вся в полях и перелесках. А далеко за ними, в золотом плывучем мареве, на выступе длинного узкого бугра, освещенного закатным солнцем, будто горели костром из белого пламени храмы города Пронска. Золоченые купола сияли бесцветно, как осколки солнца, и словно от них так накалялся воздух, что бежал блестящими волнами над полями и лесами. Ну как не петь о таком чудном граде! Стоять бы ему вечно, чтобы и люди далекого будущего видели
Впереди показалась речка Проня,.вся в зарослях тальника… А вода чистая и прозрачная, как воздух голубого неба. За речкой мыльня чернеет, вся прокопченная, будто в землю вросла. Напарился — и ныряй в холодную воду.
Переезжали речку по съемному мосту — каждую зиму разбирали его. За мостом торговые лодки стоят на привязи, люд» в холщовых портах хлеб грузят насыпью в торпища. Пойдет караван по реке Проне, по Оке в Резань на торг. Тут самая хлебная сторона. Но хлеб — невыгодный товар: в Резани есть свой. А к морю не довезешь: половцы переймут!..
И вот он, Пронск, на горе стоит, глянешь снизу — шапка валится! Там, на вершине, черные дубовые стены с башнями нависли над обрывами — крутые бока выступающего вперед узкого бугра нарочно обрыты полуотвесно. Попробуй-ка заберись!.. По пальцам рук можно просчитать годы жизни Пронского княжества, а как укрепился город! Постоянная опасность заставила людей сделать город крепостью, да и место удобное для обороны.
Узенькой дорожкой всадники поднялись вдоль крутого откоса на вершину бугра и въехали с напольной — в огородах — равнинной стороны по мостику через ров в Золотые ворота. Здесь бугор так узко сходился перехватом, что. почти от самых ворот по бокам круто падали обрывы. Въехали за стену, а там широкая улица, избы идут в два порядка, низкие, приземистые, все из толстого, круглого леса, с резным коньком, на дверях петушки да цветы разнолепестные. А заборы к обороне приспособлены: в прорезях для метания стрел, столбы остриями обтесаны... Люди выходили встречать приезжих, снимали шапки, низко кланялись, а кто и выкрикивал славу княжичу.
На красном крыльце — братья-князья Всеволод и Святослав Глебовичи в коротких синих полукафтанах. У обоих первые пушистые бородки курчавятся. Меньшака встретили радостной улыбкой: пусть, пусть малой охотой тешится!.. Ярослав остановился перед ними удивленный.
— Чему радуетесь? — сердито спросил он, думая о своем: ехал в Пронск, зная, что встретит горе и хмурость братьев, а встретил счастливые лица.
— Есть чему! — Святослав глубоко вздохнул и расправил будто освобожденные от усталости плечи. — Господин наш Всеволод Юрьевич снова несет спасение: пригрозил Ромашке сутяжному, коли сунет нос к нам в дела и земли наши, — послать войска и добраться до его кудрявой головы. А ныне боярин Туряк прибыл, мирное слово привез.
— Заутра Святослав поедет благодарить господина нашего, — досказал Всеволод Глебович.
Ярослав скинул соболью шапку, истово перекрестился.
— Слава тебе, боже! В распрях чужих метался, как в тенетах. Благодарю тебя: ты услышал мои желания! Нет худшего в жизни людей, как раздоры и смута.
Ярослав увидел, как к крыльцу от боковых пристроек подходил, важно переваливаясь, тучный, бородатый боярин Туряк — посол князя Романа Глебовича. Шел, высоко подняв голову, прищуренно
— Здравы будьте, князюшки милые! — пряча глаза, боярин чинно поклонился, и князья ответили поклоном. — Вот и ладно: все в сборе. — Взглянул на Ярослава. — Как в старину говаривали: мал да золот. Вот и сядем за беседу, обсудим послание наше красному солнышку — Всеволоду Юрьевичу, князю великому. Ум — хорошо, а два — лучше.
Ярославу хотелось ударить этого самохвала, но подумал, что для этого еще придет время, и хмуро сказал:
— На твоем месте, боярин, я не мешкая поскакал бы в свою Резань. Ибо епископ Порфирий уже последовал туда.
— Пресвятой отче? — Боярин изумленно уставил на Ярослава прищуренный взгляд. — Не по ябеде ли каких ученых людей?
— О ком думаешь? — спросил Всеволод.
— О ком же, о монахах.
— Не виляй, боярин, лисицей. Божьи люди о божьем и думают.—.Всеволод Глебович тоже недолюбливал боярина Туряка, тайно выведывавшего у местных бояр княжеские думы. Он — известный наушник у брата Романа!
— То правда: божье — богови! Но сколь стремителен святой старец! Никогда еще церковь не вступала так ретиво в мирские дела.
— Так это потому, что мирское во грехах погрязло, — подсказал Юрко, низко склоняя голову.
— Кто это? — спросил Всеволод Глебович, морща лоб, вспоминая.
Ярослав быстро объяснил, и все уставились на юного воина. Он спас жизнь Ярослава — это достойно похвалы. Он друг князя — это требует почета и уважения.
— Ты забываешь, — быстро нашелся боярин, — князь безгрешен, его рукой ведет сам господь.
— Ведет воевать с родными братьями? — резко спросил Юрко.— Ты же сам приводил сюда резанские войска и свой полк.
— Мне — что прикажут! — буркнул боярин, окинув Юрко злобным взглядом: не простит он ему этого!
Распря разгорелась бы, но Всеволод Глебович перевел речь, считая, что словаку хитреца всегда острей — он и победит, сумеет правду оказать неправдой. И спросил:
— О каком послании ты упомянул, боярин? Уж не от князя ли Романа?
— От всех братьев-князей, в коем скажем великому князю Всеволоду Юрьевичу о своей верности его престолу.
— Но мы никогда не нарушали ее! — запальчиво воскликнул Ярослав. — Мы знаем: великий князь больше всех радеет о Русской земле.
Князья и боярин ушли в хоромы. Юрко сел на крыльцовой лавке, оперся на точеные балясины и задумался. Тревожно живет Пронск! В Киеве спокойнее: ни один враг не смеет подойти близко к каменным стенам. А тут на бревенчатых башнях стражи непрестанно смотрят вдаль, во все стороны: не покажутся ли вражьи бунчуки? А как заметят — ударят в било, загудит набат.,. Побегут к стенам городские люди, пристегивая мечи, прилаживая луки. И поп выйдет из церковки с крестом в руке, моление начнет о победе, благословит всех на битву и проклянет супостатов. Да, здесь опасно! А в какой тревоге постоянной живут те беглые холопы в Донской волости, что у самого Поля половецкого рубят заново сельца и деревеньки малые? У них же и оружия нет!..