Внук Бояна
Шрифт:
— Встречал, — тихо ответил Юрко и подумал, не находя ответа: «Откуда он знает все, будто читает по глазам затаенное?»
— Диво дивное сотворил господь на Русской земле, чудом сохранил от пасти зверя.— Епископ перекрестился и продолжал: — И бог не допустит, чтобы этот совершенный цветок жизни достался басурманам, заморским королевичам. Нет! Она достойна быть почитаемой всей землей Русской. Быть ей за повелителем всея Руси Великой!
— Кто станет таким счастливцем? — Юрко было повернулся к епископу, но лицо старца опять было строго и сосредоточенно,
— То пока тайна, коей и я не ведаю. А если и мыслю о ком, не открою, пока не благословит на это господь бог. — Порфирий свел лохматые нависшие брови. — Не легко найти такого князя, чтобы поднялся над всеми князьями, над всем народом русским, буйным и вольным. Только величайшего вождя, лишь богу покорного, сподобит на это.
— Какой же сильный князь-мудрец может стать властелином Руси? — спросил Юрко. Он не знал такого среди всех известных ему князей.
— С чистой душой! — вдохновенно воскликнул епископ, будто только и ждал этого вопроса. — У народа русского сердце изболелось от княжеских распрей и разбоя, от княжеской жадности и своеволия. Народ русский хочет видеть во главе князя с чистым сердцем.
— А если таких нет? — Юрко усмехнулся: нет таких! Каждый князь только себе тянет, у всех глаза завидущие, руки загребущие.
— Господь сказал: «Ищите и обрящете!..» Был бы добер душой да послушен, а что делать — святая церковь подскажет.
«Добрый князь!» — Юрко даже улыбнулся: где такого выищешь? Да, был когда-то Ярослав Мудрый! Теперь таких и в помине нет!
И вдруг его пронзила неожиданная мысль:
«Ярослав?.. А Ярослав Глебович! Он же как добрый ребенок? У него нет княжества, но зато он ученее своих братьев-князей. В школе ему привили и послушание и стремление к христианской доброте. Такому придет и княжение!.. И если улучшать его думы, наставлять на светлое, он окажет себя старателем народа! Слава о народном защитнике полетит по Руси быстрее ветра! Люди потянутся к нему. Великое будет начало...»
На троицын день в лавру приехал епископ Порфирий. Он совершил богослужение и начал проповедь. Ох как завлекательно говорил он — заслушаешься! Юрко стоял в соборе рядом с княжичем Ярославом и старался запомнить каждое слово. Могучий голос епископа гудел в высоченном храме, как набат, волновал кровь, звал к подвигу.
— Исстари народ знает: в одиночку не побьешь врага!.. Люди молятся о содружестве русичей!
Вскидывая величественно и грозно руку с блестящим крестом, епископ возглашал:
— О, свете-светлая, дивно украшенная, любимая богом земля Русская! Доколе тебе страдалицей быть? Князья преступают божьи и человеческие законы. Иссякла дума о собратстве, каждому до себя. Горе им, нечестивым, забывающим великое ради малого! Они враждуют из-за клочка земли, покоряют своих братьев, родных обманом, ради жадобы сатанинской, а поганые вороги идут по их следу и грабят простой народ, убивают, в полон уводят. Губят князья Резанские землю Русскую, отдают народ свой на позорище!— И стукнул об пол своим
— Люди! — крикнул он в исступлении. — Велик путь у Руси? Но только бог поможет!.. Помолимся, други мои! Господь вразумит князей.
Юрко не раз слышал о разбродности Резанских братьев-князей, самовластных Глебовичей. Все они самые буйные князья на Руси, самые беззаконные, самые ложные, всегда готовые крест целовать, слезно клясться в верности, друг другу, а завтра злодейски предать ради самостийности, молодечества, захвата земель. И особым вероломством и жестокостью отличается старший, князь Роман. Бояр у него много, каждый правит своей волостью, как грозный владыка...
Только самый младший из братьев, княжич Ярослав, чист душой. Юрко не раз дивовался: нет у Ярослава ни задорной горделивости, ни спеси княжеской, он всегда спокоен, как бывают спокойны мудрецы, он прост и правдив, как честнейшие старцы. Но он и строг не по возрасту, с ненавистными зол и беспощаден.
В соборе на богослужении Юркой Ярослав стоят плечом к плечу, слушают проповедь епископа, по коже пробегают мурашки. Жутко в полумраке думать о страшных мучениях людских... Русь! Широки поля ее с перелесками, леса с дубравами могучими, сини воды ее с омутами бездонными, славны люди еевоины и труженики...
Русь, истерзанная княжескими раздорами, жадностью боярской, половецкими набегами, измученная неладной жизнью. Доколе же, господи?! Если не встанут на врага князья единой семьёй, погибнет Русь!
После службы отроки не сразу пришли в себя от растревоженных мыслей, пока наконец Ярослав не шепнул сердито:
— Там, где брат на брата идет, как мои старшие братья — князья Резанские, там не княжение, а разбой. Величие князя — в победности народа.
— Верно, княжич!— взволнованно подхватил Юрко. — Вот куда лежит твой путь — к народу! Смирить князей, поднять всех русичей на согласие....
— Да, великую думу заложил епископ в сердце моем.
— Вот и не отступай,— шепнул Юрко.
— О-о, если б я мог!
— А ты верь! Соколенок и в шутку верит, что будет летать к солнцу.
— Было бы так!.. И если случится... и я когда-нибудь стану князем, меч мой не поднимется на русича! — Ярослав приложил? руки к груди, глянул на верха иконостаса, перекрестился и сказал вдохновенно: — Клянусь, не дам в обиду свой народ!
— Как бы и я хотел идти вместе с тобой!— Юрко смотрел прямо в глаза Ярослава, и тот кивнул:
— Мы и пойдем... Мы же теперь как братья! Будем помогать, друг другу. Отдадим жизнь за крепкую дружбу на Руси.
—А хватит ли сил?
— Не знаю, — тихо и задумчиво ответил Ярослав.— Может быть, и нет. Но думу нашу подхватят братья. Я сам буду с ними говорить. Главное — биться за Русь!
— Так давай поклянемся перед лицом Иисуса не отступать от нашей великой думы! Ты будешь великим князем! Ты укрепишь- Русь, как это сотворил твой далекий прадед Ярослав Мудрый... Верь: ты это сможешь! Ты — тоже Ярослав!..