Внук Бояна

Розанов Сергей Константинович

Хан сидел у шатра, облокотясь на яркие ковровые подушки. Лицо его словно окаменело. Пропала веселость глаз. Надменно подняв чубатую голову, он окидывал неторопливым взглядом каждого батура и, чуть кивая головой, отвечал на приветствия.

Рядом с ханом сидела Зелла. На руках ее, поблескивая, скручивались, как змеи, золотые запястья. На лбу — узорчатая золотая лента с подвесками. Перебирая рукой хрустальные граненые бусы ожерелья, только что привезенного князем Асапам из Руси, Зелла вполголоса напевала о боевых походах могучих полководцев войска половецкого — старого

Шаркуня и всеславного Боняка. Беглюк жмурился от удовольствия, покачивая головой в такт ее песни.

Слуги уже подтаскивали от костров большие дымящиеся котлы с бараниной и рисом, варенным в жире, раскладывали на огромные блюда и ставили их меж рядами знатнейших: у каждого есть чашка и руки — выбирай, какой кусок нравится; у каждого на поясе нож — кусай недоваренное мясо и отрезай ножом у самых губ. А коли скользят жирные руки — вытирай их о расшитые сапоги!

Ближе к хану сидели старшие князья Беглюкова рода. Любой из них имел свои становища в степи, табуны коней и десятки невольников, каждый завидовал хану, втайне готовясь сесть на его место. Дальше на разостланных конских шкурах разместились младшие, небогатые князья и прославленные батуры. Они не спускали глаз с хана, ловили каждое его слово, по выражению лица старались угадать настроение своего повелителя.

Когда все собрались, к ханскому ковру подошел молодой чубатый батур в запыленных доспехах. Будто закопченное лицо его было холодно и неподвижно. Крупный нос с горбинкой, мощный подбородок свидетельствовали о внутренней силе. Он снял шлем, приветствовал хана и положил перед ним на ковер свой меч. Сложив руки на груди, застыл в ожидании ханского слова.

— Светила благосклонны к тебе, Непобедимый! — сказал Беглюк. — Говори, князь Асап, я хочу слышать.

— Великий хан! — воскликнул батур. — Все, что добыл мой меч, принадлежит тебе. А лучший полонян ждет твоего слова — приношу его тебе в дар. Он стоит большого выкупа: серебра и на воз не уложишь!

— Он князь?

— Он молчит о себе. А когда говорит, его речь полна скрытой ненависти и яда. Его речь шеломит. Его слова удивительны.

— Так кто же он? — хан повысил голос, раздосадованно: — Почему ты выбрал его достойнейшим?

— В пути он был властным. Его остерегались даже наши батуры.

По зову Асапа от толпы воинов отделился и подошел к ханскому ковру статный широкоплечий русич. Он спокойно смотрел на хана. Льняная расшитая рубашка на нём была порвана.

Ханская дочь с любопытством разглядывала пленника. Зелла привыкла видеть темные, будто опаленные, лица и блеск чернокарих глаз половцев. А у пленника глаза были невиданно сини и отважны, а светлое лицо приятно, он глядел на всех без страха, как на сородичей. «Непокорный, как дикий сокол», — подумала Зелла и шепнула Беглюку:

— Отец, узнай его имя!

— Кто ты?— спросил хан, оглядывая русича.

— Прикажи развязать мне руки!

Асап, сжав кулаки, закричал на пленника:

— Отвечай! Разве не видишь, кто спрашивает?

— Не страши, — спокойно проговорил русич.— Ты здесь слуга, а я гость. Я говорю с ханом.

Беглюк застыл с чашей у рта, рассматривая

странного пленника. Что за буеслов? Он говорит, как приказывает. И впрямь — не хочешь, а слушаешь... Асап, опешивший от дерзкого ответа русича, яростно вскрикнул и схватил с ковра меч. Но в это время Зелла опять что-то шепнула, и хан приказал развязать пленника.

Русич стал растирать затекшие руки, хмуро поглядывая на хана. Зелла встречала его взгляды. Как он смеет, враг!.. Да ей только стоит слово сказать о позорящих глазах...

— Кто ты? —с нова спросил Беглюк.

— Зовусь Юрко!

— Кто твой отец?

— Меня породило Солнце.

Хан вздрогнул от неожиданности, насупился: солнце — половецкое божество!

— Ты лжешь! — презрительно поджав губы, выкрикнул Беглюк. — Руситы привыкли хвастать, что они дети солнца.

— Наша земля никогда не жаловалась на солнце.

— Ха! Так ли?

— У меня нет меча и противника. Тебе придется верить слову.

И опять ответ русича застал Беглюка врасплох.

— О-о, на речах резок! — внимательно оглядывая Юрко, медленно пробормотал он. — Но мы ценим храбрость не по слову, а когда видим доблестные дела. Слово же — как дым!

— Жаль, что мы не встретились на поле брани, — ответил Юрко.

Хан взглянул на Асапа. Тот стоял рядом, сжимая в руках меч.

— Прикажи снарядить русита для боя и уличи бахвала! — сердито сказал ему Беглюк. — Начнем поединок... И да прольется кровь в честь всемогущего бога Кама!

У Асапа загорелись глаза.

— Русит клевещет на солнце! Светлый бог Кам не любит сырые, темные леса руситов. Светлые духи бога живут в степи.

— Я с детства ходил по степи и, кроме летуна-ветра, никого не встречал, — ответил Юрко.

— Пеший — несчастный! Бог Кам презирает таких... Это ваши боги с посохами. Боняк сжигал их в Печерской обители, как коровий помет. А наши духи найдут тебя! — Асап, оскалив широкие желтые зубы, провел ладонью по лезвию меча. — Светлые духи приходят вместе со смертью.

— Не скоро мне с ними встретиться! Боги любят покорных, — шутливо проговорил Юрко.

Хан и князья ухмылялись. Их смешила и дивила опрометчивая уверенность пленника. «Он не боится! — подумал Асап. — Перед смертью шутят лишь самые отважные. Но смерть уже идет к нему. Еще никто не уходил живым от меча Непобедимого».

Тем временем воины принесли снаряжение для боя. Пока Юрко примерял шлем, хан говорил ему:

— Вижу: ты смелый выдумщик! Кто же ты?

— Мне говорят, что дед мой был славный Боян. Великие люди слушали его да радовались.

Хан встрепенулся и большими глазами глянул на русича.

— О-о-о! Песни Бояновы — могучие песни! Может, и ты владеешь песенным даром?

— Пою.

— Уж не тот ли ты прославленный Юрге — дивный певец, чьи слова неустанно повторяют и наши люди? А ну-ка, пой нам!

— Настанет пора, спою. А пока, если не дадут кумыса, я не могу и слова сказать. Я не пил с утра. — И, прикидывая на руке тяжесть меча, Юрко добавил: — Сперва надо кончить одно.

Сидевший недалеко от хана купец Галай тихо сказал Беглюку: