Внук Бояна
Шрифт:
Галай не смутился, ответил как давно обдуманное:
— Наш мудрый сочинитель Маврикий Стратег требовал: не давать русичам объединяться! Князья в нелюбви живут — соседям легче и прибыльней. Когда двое дерутся, третий выигрывает... Это знаем с детства.
— Все вы там в заморье хитрецы и лукавцы. Все — со своей выгодой. Но мы можем не покупать твои товары...
— А мы надеемся на твою щедрость, непобедимый хан,—повторил Галай.— На обратном пути мы всюду прославим твое великодушие, мудрость и щедрость.
— Опять льстишь!.. Все ли заморские люди такие
— Торг требует сокрытия мыслей.
— Я понял тебя, купец: не обманешь — не продашь...— Хан опять усмехнулся и кивнул, соглашаясь: — Кто хитрее, тот и богаче... — Потом он долго расспрашивал купца: много ли в заморских странах водится коней и баранов, умеют ли сами купцы пасти быков и доить кобылиц. Услышав отрицательный ответ, Беглюк рассмеялся:
— Баран по-бараньи и бекает. — Махнул рукой, унизанной кольцами: — Будь свободен.
Галай поклонился и важно двинулся от шатра. Навстречу быстро шел, так что развевались полы зеленого халата, высокий худой старик с длинной, узкой бородой — главный жрец и лекарь ханский — Сатлар. Поравнявшись с купцом, Сатлар искоса глянул на него, смерил с ног до головы недобрым пытливым взглядом и отвернулся. Его лицо с крупным хищным носом было почти черно, резко выделяясь среди смугло-желтоватых половецких лиц. Белый чуб, такой же как у хана, признак знатности рода, свисал на левое плечо старика. Подойдя к тахте, Сатлар молча встал перед ханом, чуть склонив седую голову.
— Смотри, — сказал Беглюк, протянув руку в сторону, где вдали клубилась пыль.— Князь Асап Непобедимый молод и удачлив. Он никогда не возвращается с пустыми руками. Ты ошибся в нем. Он лучший военачальник во всей нашей Дешт-и-Кыпчак.
— Звезды говорят, что в нем течет коварная кровь шакала.
Беглюк поморщился: неприятно выслушивать такое о любимом князе.
— Тогда берегись и ты. Ветер может передать ему твои мысли. Когда он сядет на ханскую тахту, твои глаза быстро выклюют вороны.
— Он побоится звезд — моих заступниц,
— Нет, он смел. Весной, когда я вместе с другими ханами воевал у окраинных руситов, князь Асап полонил их раненого князя Ярослава Глебовича. Не могу понять: как ему это удалось?! Может быть, кто и помог! Не Чурын ли навел батуров Асапа... Они — друзья!.. Не побоялся Асап моего гнева и подарил знатного пленника подальше в степь — хану Емяку, за булатные доспехи.
— Кто продаст твое, продаст и тебя.
— Ты знаешь что-нибудь?— Жесткий взгляд Беглюка остановился на жреце, в левом ухе, сверкая, закачалась литая из золота серьга.
— Старость подсказывает мне: молодые всегда недовольны: старшие мешают, сдерживают их своеволие.
— Асапу я многое прощу за смелость и силу. Храбрый и ловкий батур стоит целого войска... Однако смотри, конники уже выехали из лесу, скачут под горой. Я вижу князя Асапа Непобедимого. Цепью движутся пленники... А там далеко идут гурты скота. Набеги, как во времена неустрашимого Тугоркана, стали добычливы.
— И опасны, — добавил Сатлар.
— Ты прав, — признал Беглюк. — Тугоркан заплатил за них своей головой... А могучий был хан! Я был
Беглюку припомнилась одна зимняя ночь. Давно это было — в дни молодости. Снежный буран бушевал, лютый ветер гнал стада на юг. Ночью русичи бесшумно налетели на Беглюковы вежи. Молодость беспечна. Половцы спали и не успели приготовиться к сопротивлению. Теперь больно вспоминать: всем пришлось спасаться в бесстыдном бегстве, и дочь хана Эдуи досталась русичам. Она была очень красива — от матери-русички, и, когда подросла, князь русичей женился на ней. У княгини-полонянки стали тайно бывать половецкие лазутчики. Но верные князю люди доглядели чужеземных разведчиков. В припадке гнева князь приказал умертвить изменницу.
Беглюкова орда в отместку первая нарушила мир. Но не устояла против дружных русских полков и отступила на восток, к Дону. И тогда у хана родилась новая мысль: выдать за князя русичей меньшую дочь Зеллу. Она мудра и решительна, смела и воинственна, как батур. Через нее можно, действуя хитрее, смыть позор: пусть она повелевает русичами!..
Зелла была радостью и надеждой стареющего хана. Когда утром в праздничный день она выходила из шатра и воин еле сдерживал ее любимого коня, хан забывал свою Старость. Зелла могла поймать в табуне любого скакуна. Схватит за гриву и мчится по степи, пока не утомится бешеный конь. Кто из славных батуров, знаменитых на всю половецкую степь до самой Тмутаракани, не предлагал ему свое родство? И не только юнцы, даже седые; батуры и полководцы говорят: «Ее черные ресницы шелковы пронзают кольчугу, сердце от её глаз вспыхивает пламенем...» Все это перебрал в памяти Беглюк, слушая Сатлара, и его смуглое лицо оживилось от приятных дум.
— Время не идет назад,— наконец проговорил он. — Нам известно, что князья руситов враждуют меж собой. Хорошо бы среди руситов найти князя, согласного принять нашу помощь,.. Чурын Кащеря обещает... будто Резанский князь Роман подает такие надежды... Может быть, зимой мы и двинемся в большой поход на Русь. Это будет быстрый, как падающая звездная стрела, путь по льду. Скажи, Сатлар, что об этом говорят звезды? Принесет ли удачу зимний поход?
— Из ночи в ночь, великий хан, звезды сплетают тебе могущество.
— Не ошибаешься ли ты? Берегись! Мы оба устарели, чтобы рисковать, пускаясь наудачу. Лучше следи за звездами! Ступай и скажи там, пусть готовят встречу воинам. И пусть прославится этот праздничный день белых кобылиц.
С горы разнесся звон била, призывно завыли турьи рога. Из юрт начали выходить половецкие князья в разноцветных бешметах и мягких сапожках. У каждого в левом ухе — серьга. Выпустив из-под шерстяных шлемов чубы, они не торопясь поднимались в гору, покачиваясь на кривых ногах, к большому ханскому шатру, где развевался белый стяг с вышитым родовым знаком БегЛюка Sjgg золотистым конем, скачущим в небо.