Внизу
Шрифт:
— Последняя информация? — глухо спросил он у своего статс-секретаря, встретившего его на заднем сидении. — Эти уроды заговорили? Что там, в конец концов, случилось?
Высокий молодой мужчина в больших очках и прилизанной шевелюрой на голове тут же начал что-то тыкать в планшете. Затем сообщил:
— Максим Соколов заговорил. Сообщил, что может помочь Его Высочеству. Упоминал некие препарат, стимулятор, кажется,
При этих словах император едва переднее кресло не сковырнул с места. Мужчина резко повернулся к статс-секретарю и зарычал на него:
— Что ты сказал? Стимулятор? Препарат? Говорил ли он про сыворотку?
Тот же смог продолжить лишь тогда, когда в него влили целый стакан воды. Только после этого у него прекратился судорожный стук зубов друг о друге.
— Упоминал, Ваше Величество! Все три слова упоминал — препарат, сыворотка и стимулятор… Еще, в самом последнем сообщение Его Императорское высочество договорился о личной встрече, где ему передадут искомое, — быстро заговорил статс-секретарь.
— Понятно, теперь все понятно, — прошептал император, отвернувшись и уставившись в окно автомобиля. — Классическая ловушка на живц…
Именно так — ловушка на живца, которую настроили именно на его сына. Все говорило именно об этом. Недруги решили использовать смертельную болезнь сына в качестве наживки. Вбросили в среду наркоманов и прожигателей жизни слух о каком-то секретном препарате, которое способно серьезно повышать ресурсы организма. Когда же слух дошел до цесаревича и начались поиски этого препарат, вышли прямо на него. Скорее всего, рассказали ему очень красивую сказку про супер совершенное лекарство, которое было изготовлено в каких-нибудь тайных лабораториях. Затем предложили встретить и получить его. Естественно, цесаревич не устоял и решил все сделать самостоятельно.
— А теперь этот сукин сын решил снова сыграть со мной в свою игру…
Фигура уборщика сейчас ему представлялась в совершенно ином свете. Он явно не был обычной пешкой, выполнявший чьи-то указания. Очень вероятно, что этот Соколов что-то знает о заказчике и теперь хочет обменять его имя на свою свободу.
— Твари… Вы за все ответите…, - заскрежетал зубами император. — Пожалеете, что родились на этот свет…
По стеклам автомобиля вдруг побежали витиеватые узоры изморози. В салоне резко похолодало. Тут же противно взвыли сенсоры магоактивности, сигнализируя о быстром росте напряженности магического поля.
— Ваше Величество…, - прохрипел статс-секретарь, буквально вжавшийся в дверь, чтобы оказаться как можно дальше от императора. — Остановитесь, Ваше Величество…
Но император стал «сдавать назад». Глубоко задышал, беря под контроль вырвавшееся наружу бешенство. Через мгновение вой сенсоров прекратился и жуткий холод начал отступать.
К место происшествия, которое было плотно оцеплено специальными отрядами службы имперской безопасности, император прибыл уже абсолютно спокойным. Ничто, за исключением сильно бледного статс-секретаря, уже не напоминало о недавних событиях.
— Где Соколов? — выбравшись из машины, сразу же спросил император у встречавших его спецов. — К нему.
Уборщик, пожелавший говорить с императором о спасении цесаревича, содержался здесь же, в спецтранспорте. Это был монстрообразный грузовик с бронированным фургоном, превращенным в передвижную тюрьму.
Перед императором распахнули дверь, напоминавшую створки банковского сейфа, и он оказался внутри капсулы. У дальней стенки на металлическом выступе сидел, прикованный
Император, несмотря на свое желание докопаться до самой сути, решил немного помолчать. Пусть задержанный «дозреет» и осознает всю смертельную опасность своего положения. Тогда уж все его спокойствие наверняка слезет с него, как кожура с апельсина. Правда, юнец вновь удивил его.
— Хотите, Ваше Величество, я сейчас скажу, о чем вы думаете? — вдруг прервал молчание Соколов совершенно неожиданным и странным вопросом. Императору даже любопытно стало, к чему это все приведет. — Тогда слушайте… Естественно, вы решили, что непосредственно я причастен к покушению на Его Высочество. Уверен, что даже мое предложение о спасении цесаревича восприняли, как мое желание выторговать себе свободу.
Император удивленно поднял правую бровь. Все, что говорил сейчас этот уборщик, удивительным образом перекликалось с его мыслями.
— Гарантирую, что вы также не поверили в существовании средства, которое способно поставить на ноги вашего сына, — по мере того, как парнишка продолжал говорить, лицо императора вытягивалось все сильнее и сильнее. — Скорее всего решили, что это банальная выдумка. Так ведь? Конечно так… Только я говорю абсолютную правду. В моих силах помочь цесаревичу. И пока мы тут в пустую чешем языками, шансов ему помочь становиться все меньше и меньше. Ведь, мои слова очень легко проверить, Ваше Величество…
И замолчал. Теперь императору нужно было принять решение — верить или нет.
— Хорошо, — хмуро проговорил император, бросив на задержанного тяжелый и не обещавший ничего хорошего взгляд. Он решил, что даже если есть хотя бы миллионный шанс на спасение сына, его обязательно нужно использовать. — Что нужно делать…
А дальше случилось события, которые потом император не раз вспоминал со странным смешанным чувством. Посетившие его тогда эмоции были сродни мистическим…
Парня под конвоем двух магов-оперативников из службы безопасности проводили до одного из производственных корпусов, где тот под их пристальным надзором достал из какой-то щели небольшой контейнер. Это был герметичный пластиковый бокс с усиленными ребрами и собственным источником питания, который спецы тут же стали проверять на опасные вещества.
— Здесь две ампулы для обычного медицинского дозатора. По-хорошему, цесаревичу хватит и одной дозы, — Соколов медленно, чтобы никого не провоцировать, открыл бокс и продемонстрировал его содержимое. Внутри, действительно, лежали две ампулы с зеленоватым содержимы. — Но, если его состояние критическое, придется ввести и вторую дозу. Где Его Высочество?
Оказалось, из-за обширных повреждений и опасности для жизни тело цесаревича не удалось транспортировать в ближайший спецгоспиталь. Для стабилизации его состояния был развернут настоящий полевой госпиталь с самой совершенной аппаратурой поддержания жизни, чем сейчас врачи, собственно, и занимались.