Внизу
Шрифт:
— Ну? Че надо? — буркнул парень, сжимая пятерней крепкую ягодицу. Лапал по-хозяйски, скользя рукой сверху вниз, теребя кружево дорого белья. Другая рука уже тянулась к стакану с виски.
Соблазнительная попка призывно задергалась. Девушка изогнулись дикой кошкой, оттягивая юбку ещё выше.
— Ожерелье с брилиантиками хочу… С розовыми, — девичье тело уже распласталось на столе, готовое на все. — Вчера на выставке видела… Чуть не описалась… Ой! Ещё! Ещё! — дергалось тело, девичьи ноготки нарочито царапали журналы на столе. Правда, лицо Светика, обращённое к стене, оставалось беспристрастно спокойным и полным ледяного равнодушия. Лишь в редкие мгновения ее губы привились в усмешке. —
Наконец, удовлетворенно хрюкнув, Киржа отвалился от соблазнительного белоснежного «станка». Тут же потянулся к дозатору и принял дозу нарколейтика.
Вот теперь стало совсем хорошо.
— Будет…, — прошептал он, расслабленно развалившись в кресле. — Вали теперь.
Секретарша быстро подтянула трусики, расправила юбку и поспешила к выходу. Знало, что от генерального теперь на час минимум никакого толку не будет. Все дела на потом переносились.
Лишь минут через сорок безжизненно лежавшее в кресле тело зашевелилось. Мужчина качнул головой, фокусируя взгляд на своем коммуникаторе, где уже давно мигал индикатор вызова.
— Б…ь, — прохрипел Киржа, вытирая тянувшуюся из рта слюну. — Что за хер ещё? — медленно отходил от накрывшего его «расслаблена». — Ну? — медленно ткнул в кнопку, переводя вызов на гигантский монитор. — Ты кто, вообще? — звонивший явно выбрал не слишком удачное время для разговора. Потерпел бы десяток другой минут генеральный директор точно бы пришел в норму. А сейчас пока вот так. — Ну?
С монитора на него смотрело перекошенное пухлое и немного помятое лицо. Возле щеки тянулась царапина, виднелся небольшой синяк на подбородке.
Парень кивнул. Лицо вроде было знакомо. Только никак вспомнить не мог откуда.
— Господин Киржа! Господин Киржа! — жалобно заблеяло лицо, демонстрируя искреннее возмущение и неудовольствие. — Вы это видите? Видите? — толстыми пальцами-сардельками тыкал он то в царапину, то в синяк на лице. — Это просто возмутительно, как обошлись со мной, старшим судебным приставам! Это практически ничем не спровоцированное нападение! Я этого так не оставлю! Слышите, не оставлю! — лицо пристава едва не в плотную приблизилось к экрану, заполнив его собою. — А ведь это все по вашей просьбе, господин Киржа. Я ведь выполнял вашу просьбу, разбираясь с бывшей подчинённой вашей корпорации.
На лице парня, потягивавшегося в кресле, только сейчас начало появляться осмысленное выражение лица. Кажется, что-то начал припоминать.
— …Хм… Умолкни., … Иванов… Не так громко. Это ты про Соколову что ли? — Киржа, наконец, вспомнил и это мордастое лицо, и свое поручение. — И что там?
Вопрос этот был довольно «свежим» и возник, едва только Киржа стал генеральным директором. В поисках дополнительных ресурсов он отменил большую часть социальных проектов корпорации, лишил персональных пенсии и дополнительных надбавок своих бывших сотрудников. В ходе этой работы аналитики и наткнулись на довольно необычный случай, связанный ещё с прошлым руководителем. Некой Соколовой, ранее занимавшей должность одного из топ-менеджероа корпорации, сначала отказали в выплате корпоративной страховки, а затем неожиданно выдали весьма крупный кредит на крайне выгодных условиях. Это было самым настоящим нонсенсом, до сих пор ещё неизвестным в истории корпорации. Аналитиками было даже высказано предположение о весьма близких отношениях между прошлым
— Не скули! Разобрался? — поморщившись, спросил парень. — Насколько помню, тебе бабла нормально отвалили. На лечение твоих царапин точно хватит. Рассказывай, что выяснил?
Тот угодливо закивал и начал говорить.
— …Очень странная ситуация, господин Киржа. Запутанная… Кредит, действительно, выдан на совершенно фантастических условиях. Такого просто не бывает. Я, право слово, никогда не слышал о таких условиях, — пристав, и правда, демонстрировал немалое удивление, что говорило о весьма многом. — Подозреваю очень крупное мошенничество. Возможно, здесь работала целая группа. Эта самая Соколова совершенно здорова, едва не скачет по квартире. С ее медкартой я ознакомился. На первый взгляд настоящая, все метки на месте. В домашних условиях такое не подделать.
Киржа, наконец, вспомнил все подробности этой истории, которая привлекла его внимание. У женщины в документах в качестве одного из оснований стояла метка о тяжёлой болезни — бифункциональной дистрофии мышц спины, вызванной травмой позвоночника. По всем показателям Соколова должна была находиться на последнем издыхании. Сначала должны были отказать ноги, затем руки, после это стали бы «сыпаться» внутренние органы. А тут совсем другая картина…
— То есть она «кинула» сначала моего батю, а теперь и меня, в добавок? — с неудовольствием проговорил Киржа. — Хм… Смело, довольно смело… и безрассудно, — он многозначительно постучал пальцами по поверхности стола. — Видимо, не знают, с кем связались. Похоже, придется им напомнить… Ты, собери мне все необходимые документы. Подключи всех, кого нужно. Денег тебе переведут. А я по своей линии поработаю.
— //-//-
В поместье Скуратовых вновь воцарилась тишина, первый признак, что боярин возвратился со службы и находился в своем любимом кресле.
Худенькая горничная еле слышно прошелестела туфельками, неся в руках серебряный поднос с двумя чашками травяного настоя. Остановившись в коридоре, где начиналась картинная галерея, она осторожно кашлянула, привлекая к себе внимание.
— Хм…, — боярин Скуратов поднял голову, остановив на горничной тяжёлый взгляд. Затем махнул рукой. Мол, можно.
Та, стараясь быть, как можно незаметней, быстро подошла и положила на старинный столик из мореного дуба две фарфоровые чашечки. В комнате тут же поплыл восхитительный аромат лесных трав. Также незаметно, горничная и ретировалась, оставив боярина с сыном одних.
— …А теперь рассказывай, как продвигается твое дело с этим безродным чистильщиком сортиров. Удиви старика, — улыбнулся Скуратов, беря чашку с настоем. Чуть пригубил и тут жезакатил глаза от удовольствия. Как говорится, грешен: до безумия любил этот рецепт травяного чая. — И попробуй настой прежде…
Юноша, незаметно вздохнув, попробовал. Еле сдержался, чтобы не скривится от горьковатого пряного вкуса чая. Не любил он его, но приходилось терпеть, чтобы уважить отца.
— Думаю, отец, сделать так, чтобы этого уборщика обвинили в краже какой-нибудь вещи одного из гимназистов. Чтобы мое имя не мелькало, позаимствую что-нибудь у товарищей: мелочь, небольшую безделушку, только дорогую, — голос у Салтыкова-младшего постепенно окреп. Уверенность появилась, и даже, кажется, азарт. Видно, что молодому «волчонку» по нраву пришлась эта охота. — Я прикинул уже, что можно подбросить. У Никиты Курбского есть одна занятная вещица — родовая табакерка. С собой все время таскает, перед всеми хвалится. Мол, ещё от самого святого императора Петра досталась его предку. Табакерку и подброшу этому уборщику.