Вниз?
Шрифт:
«Все с этим миром хорошо».
Джин был завсегдатаем парка, а еще первым, заговорившим со мной, когда я только переехала в Нью-Йорк. Будучи первокурсницей в огромном городе, я видела тысячи людей за день, но ни с одним из них не разговаривала. В те первые недели, когда напряжение от учебы становилось слишком велико, я расслаблялась, изучая город, и, когда впервые забрела в парк Греймерси, Джин спросил, как у меня дела. Спросил искренне, а не как бы между прочим. С этого все началось, а потом взаимная любовь к кофе заложила крепкую основу нашей дружбы.
– С чего
Я тщательно очистила свободную часть скамейки, прежде чем сесть на нее. Сегодня я надела мой любимый наряд для офиса, и скорее бы согласилась потерять одну из частей тела, чем испортить его.
«Не самую важную часть, конечно, а ту, что редко использую».
Этот комплект из кремовой юбки и небесно-голубой блузки был одним из немногих дизайнерских вещей, на покупку которых я позволила Мэгги себя уговорить. Если подумать, то ведь можно немного и поголодать, чтобы иметь возможность носить такую красоту.
– Джин – ты единственный мужчина в моей жизни, и ты это знаешь. У меня есть ты и кот. Что еще мне нужно?
– Тебе нужно идти на работу, - ответил он, посмотрев на свои старинные карманные часы. – Пока не нажила себе проблем.
– Сейчас пойду. Я просто наслаждаюсь этим прекрасным утром.
– Я повернулась лицом к солнцу.
– Знаешь, сегодня я получу повышение, а еще моего ужасного босса уволили. Отсюда у меня одна дорога – только наверх.
– У человека есть много дорог, по которым он может пойти, но я всегда верил, что ты поднимешься наверх. Поздравляю! Как будешь праздновать?
– Вечером у меня горячее свидание с настоящим зверем.
– Ты и этот твой кот, - посмеиваясь, покачал головой Джин.
– Сегодня у тебя большой день, и ты могла бы сделать что-то особенное.
– Я подумаю об этом. – Встав, я взяла со скамейки свою кружку-термос.
– А сейчас мне пора на работу. Увидимся завтра.
– Спасибо за кофе, мисс Сиси, - поблагодарил Джин и принялся передвигать фигуры по шахматному полю, играя сам с собой.
– Всегда пожалуйста, - ответила я и летящей походкой направлялась к выходу из парка, оставляя за собой след из единорогов и радуг.
Пытаясь хоть как-то наверстать потраченное с Джином время, следующие несколько кварталов я преодолела в довольно быстром темпе. Телефон в сумке периодически издавал сигнал о новых сообщениях, которые без сомнения присылала Мэгги. Я знала, что придя в офис, получу от нее нагоняй, но в то же время не сомневалась, что когда она увидит мой наряд, прическу и макияж, то все сразу поймет и не станет сердиться.
Улыбаясь, я весело напевала про себя, и, наверное, поэтому не услышала, как шуршат шины по асфальту, приближаясь ко мне. Вообще-то велосипедисты должны ездить по дороге, а не по тротуару, но они редко следовали этому правилу. У меня не было времени отреагировать. Подрезав, велосипедист толкнул меня прямо в ничего не подозревающего уличного мима с ног до головы покрытого золотой краской. Мне показалось, что он превратился в какое-то размытое металлическое пятно, когда мы оба приземлились на асфальт на наши пятые точки.
Крышка кружки-термоса соскочила, заливая кофе все вокруг.
«Определенно, это наказание за то, что я поленилась
– Мне очень жаль. Вы в порядке? – залепетала я, извиняясь за то, в чем совершенно не была виновата. Это во мне снова заговорила провинциальная девушка, которую я никак не могла вытравить из себя, несмотря на то, что уже довольно долго жила в огромном мегаполисе.
Пока я приносила извинения, немая жертва нашей аварии пыталась вытащить каблук моей туфли, застрявший в шлевке его брюк (п.п.: петли, куда вставляется ремень/пояс). Тогда то я и заметила, что кофе, смыв большую часть золотой краски с костюма мима, перенес ее на мою юбку, сделав меня похожей на облезлую диско-стар из восьмидесятых.
«Кошмар!»
Я не могла дотянуться до сумки, лежащей чуть дальше на тротуаре, поэтому схватила первую попавшуюся под руку вещь и попыталась использовала ее в качестве салфетки, чтобы очистить свой любимый наряд. Ею оказалась долларовая банкнота, вылетевшая из опрокинутого ведерка мима. Именно в этот момент он решил нарушить молчание и заорал:
– Ворюга! Положи мои деньги!
– Простите! – снова извинилась я и отбросила доллар, но из-за краски купюра намертво приклеилась к моей руке.
Я попыталась отлепить ее, постучав ладонью о ведерко. Не сработало. Тогда я подумала, что смогу избавиться от чужой банкноты, если протру руку об одежду ее владельца. Это тоже не помогло, зато произвело какой-то странный эффект на мима. Прикрыв лицо, он опять заорал:
– Почему ты бьешь меня?! Полиция! Полиция! Помогите!
Его призывы к спасению начали привлекать внимание прохожих, и я запаниковала.
– Да не бью я тебя! Перестань кричать!
– в свою очередь проорала я и дернула ногой, пытаясь освободить каблук.
– Что с тобой не так? Почему ты меня пинаешь?
– захныкал мим, и толпа, собравшаяся вокруг нас, шокировано зашумела.
Большинство из этих людей были туристами в майках «Я люблю Нью-Йорк», и каждый второй держал в руках телефон, снимая то, как я напала на живую статуэтку «Оскара», да еще и обворовала ее.
«Лучше бы тебе все объяснить, Сиси, прежде чем тебя арестуют».
Я силой дернула ногой и вытащила-таки каблук из ловушки, но, к сожалению, в процессе пнула золотого Чарли Чаплина в его «третью руку». Он взвыл, а я быстро поднялась на ноги, мысленно сочиняя яркую оправдательную речь.
– Я… а потом… велосипедист… Кто-нибудь видел велосипедиста? Я не хотела… это дизайнерская юбка… краска… моя нога… Я не брала деньги…
После такой блестящей речи, мне не оставалось ничего другого, как только подхватить сумку с тротуара сумку и побежать.
К счастью, я находилась недалеко от работы, и после короткого спринта благополучно нырнула в вестибюль здания, где располагался наш офис. Само здание было очень старым; пахло оно как обувь продавца энциклопедий, а удобства никогда не работали все одновременно. То отключалась горячая вода, то отопление или система кондиционирования, а иногда барахлила пожарная сигнализация. Некоторые из сотрудников «Барклай» начинали рабочий день, делая ставки на то, что сломается сегодня.