Внедрение

Майер Виктор

Воины Клана оставили свои копья торчать в трупах и выхватили мечи. Завязался ближний бой, и тут место схватки достигли амокеры. Они ворвались в толпу сражавшихся будто бешеные псы, и вместе с ними пришёл хаос. После атаки копейщиков Тим оказался оттесненным от Бродяги и Хента к одному из домов на краю улицы и сейчас изумлённо наблюдал оттуда за действиями озверевших людей. Охваченные слепой яростью амокеры находились в состоянии постоянного беспорядочного движения, в котором не угадывалось ни ритма, ни логики, и безостановочно передвигались от одного участка битвы к другому, сея по дороге смерть и вызывая своим жутким воем страх в сердцах врагов.

Вооружённые двумя клинками, они вращали ими

с невероятной скоростью, разрубая всё, что попадалось на пути их лезвий. Кровь жертв лилась ручьём, и отсекаемые конечности и головы падали наземь, как колосья пшеницы под взмахом серпа фермера-земледельца Армии Хаоса. Голые тела безумцев были сплошь покрыты ранами и кровью — как чужой, так и своей, — а глаза с немигающим и словно невидящим взглядом широко распахнуты. Там, где они появлялись, другие, «нормальные», бойцы Клана отступали, предоставляя им право действовать. Ранения, причинённые амокерам, ничуть не охлаждали их пыл, даже наоборот — казалось, что они только усиливают их безудержный гнев. Парень видел, как одному из них могучий отщепенец отсёк мечом руку по самое плечо, но одержимый жаждой смерти человек не обратил никакого внимания на страшную рану и хлещущую из неё кровь и резким, судорожным движением пронзил своим кривым клинком пах и живот противника. Отщепенец повалился на пол с оторопевшим лицом, как будто сам не мог поверить в случившееся, а амокер перепрыгнул через него и набросился на следующего врага, сходу всадив тому лезвие глубоко в лицо. Похоже, после этого силы оставили его, и он зашатался, а затем голова у него отлетела прочь от тела — ангел Последнего Убежища Гвендир (Тим сразу вспомнил имя храброго воина) срубил её одним взмахом меча.

Это жестокая сцена вернула юношу в суровую действительность, и он вздрогнул, осознав вдруг, что безучастно наблюдает за беспощадным сражением, находясь в относительной безопасности у бревенчатой стены хижины, — так, словно все о нём позабыли. Тим нашёл взглядом Бродягу. Его друг вместе с Хентом — спина к спине — бился в самой гуще союзников армейцев, причём со стороны казалось, что оба они не стремились избежать поединков с амокерами, как некоторые ангелы и отщепенцы, а намеренно искали встречи с ними. Их клинки были обильно обагрены вражеской кровью, и несколько голых трупов уже лежало у их ног.

Устыдившись малодушного бездействия, парень издал яростный клич ангелов Убежища и ринулся в бой. Ближайший к нему воин Клана, видимо, услышав его крик, развернулся и ткнул мечом, целясь в живот, но Тим отклонился в сторону и взмахнул своим клинком по диагонали снизу вверх. Лезвие попало точно в предплечье противника и перерубило сухожилия и кости. Оружие тут же выпало из повреждённой руки, а юноша, не останавливаясь, нагнулся и ударил ему мечом в область икроножной мышцы, опрокинув за счёт этого на пол. Фехтовальные уроки Бродяги и Геральдуса не прошли даром! Не став тратить время на добивание поверженного неприятеля, он помчался на выручку к своим друзьям.

Чтобы уцелеть в смертельном хаосе схватки, он решил применить запутанную технику перемещений амокеров, но только с одним существенным отличием: они, одурманенные наркотиком, делали это, скорее всего, инстинктивно, а Тим — вполне осознанно. Он двигался в толпе сражавшихся людей, выписывая зигзаги и смещаясь из стороны в сторону, от одного противника к другому, стараясь не блокировать атаки воинов, а обходить их за счёт уклонов, нырков и разворотов корпусом. Это тактика оказалась довольно удачной — оружие бойцов Клана не могло причинить ему вреда, поскольку он всегда успевал в последний момент уйти с траектории удара. К счастью, амокеры не попадались ему на пути, и парень, окрылённый успехом, стал активно использовать свой меч, стараясь бить по суставам, чтобы обездвижить

врагов и не расходовать зря время и силы, пытаясь поразить участки тела, плотно прикрытые доспехами.

Используя этот немилосердный, но эффективный способ ведения боя, он стал постепенно сокращать расстояние между собой и Бродягой, а вслед ему неслись возгласы боли и проклятия из уст покалеченных им мужчин, которые, впрочем, быстро затихали под добивающими ударами его товарищей. Тим старался не обращать внимания на крики, полностью сосредоточившись лишь на том, как бы побыстрее примкнуть к двум своим друзьям. Коротким взмахом клинка подрезав сухожилие под коленом очередного противника, оказавшегося на его пути и ожесточённо отбивавшегося от наседавшего на него ангела Стана, юноша наконец-то достиг намеченной цели. Бродяга как раз прикончил ещё одного амокера, сначала по очереди отрубив обе кисти вместе с мечами, а затем вспоров голый живот. Только после того, как кишки вывалились из широко зияющей раны на пол, у жертвы подкосились ноги и обмякшее тело рухнуло вниз.

Увидев своего юного подопечного, Бродяга просто кивнул, однако в его взгляде читалось явное облегчение, а Хент обрадованно воскликнул:

— Хвала Мету, ты жив! А ведь я думал, что уже больше никогда не увижу твою наивную морду!

Его собственное лицо наискось, ото лба до шеи, пересекал свежий рубец, и у Тима промелькнула мимолётная мысль, что когда рана заживёт, то отвратительный шрам навсегда изуродует и без того не особо привлекательную физиономию ангела. Парень лишь лёгкой улыбкой отреагировал на приветственные слова и встал рядом с Бродягой в боевую позицию, выставив меч перед собой. В данный момент он был почти счастлив, что вновь воссоединился с надёжными друзьями. Лихорадочное напряжение спало, и сразу проявились первые признаки усталости — Тим вдруг ощутил, насколько тяжёлым стало его оружие. Он стиснул зубы, сильнее согнул руки в локтях и изменил стойку, чтобы распределить вес клинка на большую площадь тела, а не только на свои передние конечности. Этому нехитрому приёму его научил Геральдус, и сейчас юноша был благодарен ему за науку.

К этому времени вокруг них троих образовалось пустое пространство, похоже, враги заметили, что с Бродягой определённо не стоит связываться, а амокеры, которых абсолютно не интересовала собственная безопасность, по всей видимости, были уже все уничтожены. Тим больше не видел голых, бесноватых мужчин среди сражавшихся и не слышал их жутких воплей. Однако на этом все радостные впечатления исчерпывались: его поразило количество трупов — и с той, и с другой стороны. Он ещё даже не успел полностью осмыслить значение этого факта, как вдруг неожиданно послышался резкий трубный звук.

Уцелевшие бойцы Клана Всеобщей Любви как будто только и ждали этого сигнала — они моментально прекратили активные действия и побежали к соседним хижинам. Воины отряда Бродяги остались в замешательстве стоять посреди улицы, не зная, преследовать ли удирающих без оглядки врагов или же дождаться сначала приказа командира. Но большинству из них уже не суждено было его получить: воздух внезапно наполнился резкими свистящими звуками, и мужчины один за другим стали падать на пол, пронзённые стрелами.

Парню посчастливилось остаться невредимым; он развернулся, чтобы определить откуда исходит новый источник опасности, и увиденное лишило его дара речи. Противоположный конец улицы — там, где до начала битвы находились копейщики и амокеры, — заполняли теперь девушки с луками в руках, сидевшие верхом на больших мохнатых собаках. Воительницы Клана! Тим ошарашенно смотрел на наездниц, которые снова вскинули своё коварное оружие, поражающее на расстоянии, и наверняка стал бы их следующей жертвой, если бы его не оглушил громкий окрик Бродяги: