Вне времени
Шрифт:
Мария переселилась в новую спальню, смежную с детской. Теперь она лучше, чем раньше, знала обо всех перемещениях Тео, потому что его комната была как раз напротив. Она знала, когда он ложится спать — большей частью очень поздно. Знала, что муж временами останавливается у ее двери. Но он ни разу не вошел к ней.
Перемирие продолжалось. Узнав, что Мария любит оперу, Тео сводил ее в Метрополитэн-опера. Несколько раз вывозил в Нью-Йорк, они осмотрели Рокфеллер-центр, поднялись на Эмпайр Стэйт билдинг.
Но она поняла не только это. Та Америка, о которой она мечтала, — многонациональная, открытая страна, полная счастливых людей с равными возможностями, была только одной стороной медали. Существовала и другая Америка — Америка темной, неистовой борьбы, борьбы за место под солнцем. Эти мысли растревожили Марию, и ночью ей вновь приснился сон, от которого в последнее время не было спасения. Она снова была в машине, потерявшей управление, пыталась повернуть, но Макс кричал, что не хочет возвращаться домой. Он хватает руль… она борется, но Макс обхватывает ее руками, и сил Марии не хватает, чтобы разомкнуть его объятия…
— Нет! — крикнула она. — Макс, нет!
— Успокойтесь! — громко и властно прозвучало у нее над ухом. — Мари, проснитесь! Все в порядке.
Мария больше не могла сопротивляться. Она упала на подушку, горько заплакала и почувствовала, что руки Теодора крепко обнимают ее.
— Все в порядке, — повторил он. — Это только сон. Все кончилось.
— Нет! — рыдала Мария. — Он никогда не кончится!
Муж зажег ночник, отчего в комнате воцарился полумрак, и снова обнял Марию. Плачущая женщина приникла к его груди.
— Это была катастрофа, — прошептала она. — Она случилась снова.
— Кажется, вам часто снится этот сон, — сказал он.
— Да. Как вы догадались?
— Вы кричите по ночам. Обычно раз или два, но сегодня ночью этому не было конца, и мне пришлось прийти к вам.
— Иногда я боюсь ложиться спать. Мне снится Макс… но, когда я зову его, он куда-то исчезает и остается только его могила.
— Вы все еще тоскуете по нему? — резко спросил Тео.
Мария была слишком измучена, чтобы притворяться храброй. Она по-детски всхлипнула.
— Он всегда был добр ко мне.
Теодор молчал, и тут до женщины дошло, что она прижимается к его обнаженной груди. Эта гладкая мускулистая грудь бурно вздымалась и опадала. На муже были только шелковые пижамные штаны. Тонкая ткань отчетливо обрисовывала узкие бедра и длинные ноги. Загорелая кожа источала приятный, уютный запах табака.
— Да, — наконец сказал он. — Мальчик был добр. Он никогда не думал о завтрашнем дне. Совсем как ребенок. Но он смеялся, пел и согревал дом своим теплом.
— Во сне я
Тео слегка отстранил женщину и недоверчиво посмотрел ей в лицо.
— Но я чувствую то же самое! Поднимаю глаза и жду, что увижу его прежнюю веселую улыбку. А вместо него вижу страшную пустоту… — Он коротко вздохнул. — Нет, Макс никогда не вернется. Ни к вам, ни ко мне. Нам обоим придется смириться с этим.
Он продолжал медленно покачивать Марию.
— Но вам совсем не обязательно чувствовать себя одинокой. Все здесь заботятся о вас.
— Не обо мне, а о матери маленького Хантера, — тихо поправила она. — А Макс заботился обо мне. Поэтому я и любила его.
Тео посмотрел на нее с удивлением.
— Только за это?
— Да, только. Я знаю, вы думали, что я люблю его из-за денег, но деньги тут ни при чем. Я была ему желанна. А меня до тех пор так никто не желал.
Не следовало говорить об этом Теодору, но его объятия были такими нежными, что Мария открыла ему душу, не боясь насмешки.
— А разве у вас не было семьи? — спросил он.
— Можно сказать, не было. Отец ушел, когда мама собралась завести второго ребенка. Развелся и женился на другой. Когда мама умерла, я думала, что он возьмет меня к себе. Но он так этого и не сделал. Приводил кучу причин, а на самом деле я им просто мешала…
— Боже мой! — негромко ужаснулся Тео и обнял ее еще крепче.
— Я росла без родных, зная, что никому не нужна. А потом появился Макс. При нем я почувствовала себя красивой и любимой. Он рассказывал о родных в Штатах, и это казалось мне самым чудесным на свете. Я мечтала о том, что наконец стану частью настоящей семьи…
Она умолкла, потому что Тео нежно прикрыл ей рот ладонью.
— Не надо, — попросил он. — Это моя вина. Я обязан был попытаться понять.
— А потом я забеременела, и он очень обрадовался. А я подумала, что теперь у меня есть своя собственная семья. А потом…
— Замолчите! — с силой сказал он. — Не надо. Я этого не вынесу!
Мария подняла удивленные глаза. В его голосе прозвучала незнакомая нота. Лицо Тео казалось измученным.
— Все должно было быть по-другому… Все принадлежало ему, а я отнял… Я убил его.
— Нет, — тихо возразила Мария. — Неправда…
— Правда. Мы оба знаем это и никогда не забудем. Разве такое забудешь?
— А-ах! — внезапно вскрикнула Мария.
— Что? Ребенок…
— Нет, это еще не роды. Просто брыкается. В последнее время он часто это делает.
— Он? — спросил Тео с давно забытым насмешливым выражением.
— Должно быть, так, — вздохнула Мария. — И, судя по всему, он будет футболистом.