Вне клана

Вэл Веден

Кастиан хохотнул.

— Именно это ты и сделал.

— Объясни!

Кастиан не стал в очередной раз возмущаться тем, что я не знаю элементарных вещей. Должно быть, наконец привык к этому.

— Стать свидетелем проявления внутренних способностей Старшего клана — это подписать себе смертный приговор, — сказал он само-собой-разумеющимся тоном.

— То есть?

— То есть представители Старших кланов имеют право убить тех, кто узнал об их тайне.

Вот оно что.

Я потер подбородок, вспоминая слова

Аманы, которые последовали за моим «признанием», ее обещание договориться с главой Шен.

— Имеют право, но не всегда это делают, так?

— Свидетелей оставляют в живых, если они соглашаются перейти в клан, о внутренних способностях которого узнали. Конечно, если их предыдущий глава даст свое согласие, и если они покажутся Старшему клану полезны. Свидетелям придется дать связывающие клятвы и их новое положение будет ниже предыдущего, но они не умрут.

Что ж, неудивительно, что Амана посмотрела на меня с такой укоризной, когда я выдал демонические свойства своей крови за «внутренние способности», а ей пришлось мне подыграть. Подозрения от себя я отвел, но клановцев Шен, получается, подставил, да и на Аману взвалил новые заботы.

Я вновь посмотрел на сидевшие на земле фигуры и ощутил странное грызущее чувство внутри.

Это было то, что называлось чувством вины? Я никогда еще не испытывал его. Неприятно.

Ладно, об этом можно будет подумать позднее. Я встряхнулся и, чтобы отвлечься, в очередной раз огляделся.

Та часть долины, куда перенесла нас Башня, казалась необитаемой — лишь бескрайнее поле высокой травы и далеко на западе, на самом горизонте, ряд высоких холмов. Именно там, за холмами, находилось, по словам Аманы, имение аль-Ифрит.

Чернота на востоке начала заметно бледнеть — короткая летняя ночь подходила к концу. Я посмотрел на сереющее небо и моргнул — там, распахнув крылья, парил темный силуэт, слишком большой, чтобы быть птицей.

Я хотел позвать кого-нибудь и показать на существо, но не успел — в очередной раз взмахнув крыльями, оно вдруг начало уменьшаться, через мгновение став не больше точки, а потом и вовсе устремилось к земле.

— Амана, что за монстры здесь водятся? — спросил я, вернувшись к магичке.

— Это корневые владения аль-Ифрит, — отозвалась она, не поднимая головы от амулетов, которые светились в ее ладонях то мягким желтоватым светом, то холодным белым. — Здесь не водятся монстры.

— Уверена? Я только что видел на горизонте крылатую тварь размером с дом.

— За пределами владений твари порой появляются, — невозмутимо отозвалась Амана. — Побродят вдоль границы и уберутся восвояси. Не обращай внимания.

Интересно, клан Дасан тоже так думал до того, как к ним пришел Гаргунгольм?

Вслух я этого, впрочем, не сказал.

— …а потом вжух — и головы нет! Потом еще раз — и рук тоже! — донесся до меня звонкий голос. Я обернулся.

Оказывается,

Зайн потихоньку прокрался к сидящим поодаль клановцам Шен — пауки меня не предупредили, поскольку следить я приказал только за тем, чтобы он не убрел в темноту полей — втиснулся между Рестамом и лежащим без сознания наследником и оказался таким образом совсем рядом с мелкой блондинкой. Именно ей он сейчас и рассказывал что-то, что, судя по тону его голоса и выражению лица, должно было ее впечатлить.

Блондиночка, однако, выглядела не столько впечатленной, сколько ошеломленной его неожиданным напором и только хлопала ресницами.

Закончив свой рассказ — по некоторым деталям я догадался, что Зайн описывал мое сражение с маридом — мальчик на несколько мгновений замолчал, явно ожидая какой-нибудь реакции. Не дождался, однако нисколько не потерял энтузиазма и на блондиночку обрушился новый поток слов:

— Ты такая миленькая. Как тебя зовут? А я Зайн. Зайн Дасан. Когда вырасту, стану главой клана. Вот! Здорово, да? У тебя такие волосы красивые. Можно потрогать? Ух, какие мяконькие. Как пух. Ты очень миленькая, правда! Очень-очень миленькая!..

Со стороны Аманы донесся тихий кашель. Я повернулся к ней — магичка, оставив амулеты, смотрела на сына и уголки ее губ дергались, будто пытались растянуться, а она усилием воли им не давала. Снова кашлянула — звук очень походил на придушенный смех.

— Сердцеедом будет, — сказал я негромко, наблюдая за юной парой, в которой блондиночка, неожиданно ставшая дамой сердца наследника Дасан, была лет на семь старше своего кавалера и на голову выше ростом. Впрочем, Зайна эта разница ничуть не смущала.

Хотя, если подумать, то я не мог припомнить ни единого случая, чтобы его смутило хоть что-то. Отчего-то мне казалось, что такая абсолютная уверенность в себе обычным детям не свойственна. Или так влияло наследие Старшего клана?

Амана чуть улыбнулась.

— Его отец был таким же: никакой элегантности в ухаживаниях, зато море энтузиазма, — и после паузы добавила, внимательно изучая мелкую блондиночку: — Кровь Дасан сильна, да и наша кровь, кровь аль-Ифрит, не хуже. Мой сын сможет взять в жены хоть простую селянку, если захочет, наследие его детей не пострадает.

Вряд ли Амана всерьез рассматривала блондиночку на роль будущей невестки, особенно учитывая, что до совершеннолетия Зайну оставалось больше десяти лет. Скорее просто высказала то, о чем думала и прежде.

Вот только ее слова царапнули меня неправильностью. Словно бы она сказала что-то, что, как я знал, «не бывает».

Зайн, между тем, только что закончил рассказывать Лесе — свое имя блондиночка все же смогла произнести, хотя голос ее звучал испуганно — о сражении с ветси и теперь хвастался клыком водяного демона. И когда он успел этот клык выдернуть? Вот ведь шустрый мальчишка!