Вне игры

Кобен Харлан

В реальности Болитар даже не заметил Берта Уэссона. Все произошло очень быстро. Он поворачивался на правой ноге, когда его снесло с места. Затем он услышал – не почувствовал, а именно услышал – громкий треск. В первый момент не было даже боли, лишь изумление. Все продолжалось мгновение, но оно показалось ему вечностью, словно застывший снимок, который впоследствии снова и снова оживал в его снах. И вдруг хлынула боль.

Сон продолжался, и Берт Уэссон несся на него как ураган. Высокий, «силовой» игрок, баскетбольный вариант хоккейного таф-гая. Он не отличался талантами, но брал физической мощью и всегда применял ее с умом. Подобная тактика долго приносила ему успех, пока Берт не дошел до

профи. Там его сняли еще до начала первого сезона. Некая ирония заключалась в том, что ни Берт, ни Майрон ни разу не играли в настоящий профессиональный баскетбол. По крайней мере до позапрошлого вечера.

Майрон смотрел на налетающего Берта и ждал. Где-то в глубине сознания он знал, что проснется до столкновения. Так было всегда. На несколько секунд Майрон впадал в зыбкое состояние между кошмаром и явью, когда спишь, но уже понимаешь, что это сон и какие бы ужасы в нем ни происходили, можно спокойно досмотреть его до конца, поскольку на самом деле ты в полной безопасности. Это состояние продолжалось недолго. Реальность вступала в свои права. Выныривая на поверхность сна, Майрон сознавал, что ночные путешествия в прошлое не помогут ему найти ответ, каким бы он ни был.

– Тебе звонят, – сказала Джессика.

Майрон заморгал и перевернулся на спину. Джессика была уже одета.

– Который час? – спросил он.

– Девять.

– Почему ты меня не разбудила?

– Тебе надо было выспаться. – Она протянула Майрону телефон. – Это Эсперанса.

Он взял трубку.

– Алло?

– Интересно, ты когда-нибудь спишь в собственной постели?

Майрон не был настроен шутить.

– В чем дело?

– На линии Хиггинс из министерства финансов, – сообщила секретарша. – Я подумала, ты захочешь с ним поговорить.

– Соедини. – Щелчок. – Фред?

– Да, как дела, Майрон?

– Нормально. Ты что-нибудь узнал про номера банкнот?

Короткая пауза.

– Ты вляпался в скверную историю, Майрон. В очень скверную историю.

– Я слушаю.

– Это секретная информация, понимаешь? Мне пришлось нарушить правила, чтобы до нее добраться.

– Я нем как могила.

– Ладно. – Фред глубоко вздохнул. – В общем, это купюры из Тусона, штат Аризона. Точнее, из Первого городского банка Тусона. Их похитили во время вооруженного ограбления.

Майрон сел в кровати.

– Когда?

– Два месяца назад.

Он вспомнил заголовки газет и похолодел.

– «Бригада Ворона», – пробормотал Болитар. – Это было их рук дело?

– Да Ты работал над ним с федералами?

– Нет.

Но он хорошо помнил его. Майрон и Уиндзор всегда участвовали в сложных и довольно специфичных делах, где высокая квалификация сочеталась с большой секретностью. Они идеально подходили для таких ситуаций – кто заподозрит тайных агентов в бывшей баскетбольной звезде и богатом наследнике крупной фирмы? Они могли приходить куда угодно, не вызывая ни малейших подозрений. Майрону и Уиндзору даже не пришлось придумывать себе легенду: их собственное прошлое подходило как нельзя лучше. Правда, для Болитара работа с федералами никогда не являлась главной. Это Уиндзор ходил у них в любимчиках, а Майрона привлекали от случая к случаю, когда приятелю требовалась его помощь.

Но конечно, он знал «Бригаду Ворона». Об этой организации слышали все, кто так или иначе интересовался экстремистскими течениями шестидесятых. «Бригада Ворона» стала очередной фракцией, отколовшейся от «Уэзер андерграунд» [9] под руководством своего харизматического лидера Коула Уайтмана. Действовали они примерно так же, как «Симбионистская армия освобождения», похитившая Патрицию Херст. [10]

«Бригада Ворона» тоже устроила похищение одного высокопоставленного лица, но жертва погибла. Группа ушла в подполье. Их было четверо. Несмотря на все усилия ФБР, четверка террористов – в том числе Коул Уайтман, симпатичный блондин англосаксонских кровей, не похожий на экстремиста, – успешно скрывалась почти четверть века.

9

Молодежная террористическая группа, объявившая в 1969 году войну Соединенным Штатам Америки. Распалась после окончания войны во Вьетнаме.

10

Патриция Херст, наследница медиамагната Уильяма Рэндольфа Херста, была похищена боевиками СОА в Сан-Франциско 5 февраля 1974 года.

Теперь странные вопросы Димонте о радикальных политиках и извращенцах уже не казались странными.

– Убитая была одним из членов «Бригады Ворона»? – спросил Майрон.

– Прости, я не могу сказать.

– И не надо. Я и так знаю – это Лиз Горман.

– Черт возьми, как ты догадался?

– Имплантаты, – ответил Майрон.

– Что?

Лиз Горман, огненно-рыжая, считалась одной из основательниц «Бригады Ворона». Во время их первой миссии – неудачной попытки сжечь химическую лабораторию в университете – полиция узнала прозвище одного участника: МП. Позже выяснилось, что так другие члены группы прозвали Горман: сокращенно от Мечты Плотника, потому что «она была плоской как доска и ее было легко отделать». Радикалы шестидесятых, несмотря на свое так называемое прогрессивное мышление, вели себя как отъявленные сексисты. Вот откуда взялись имплантаты. Все, кто видел Карлу, запомнили одну примету – размер ее груди. Лиз Горман славилась своей безгрудостью, следовательно, силиконовые имплантаты являлись лучшей маскировкой.

– Федералы и копы вместе работают над этим делом, – сообщил Хиггинс. – Они не хотят, чтобы информация просочилась в прессу.

– Почему?

– За квартирой Горман ведется слежка. Они надеются поймать других членов группы.

В голове Майрона все перемешалось. Он хотел узнать больше об этой таинственной женщине и вот выяснил: она оказалась знаменитой террористкой, которая с 1975 года находилась в розыске. Парики, поддельные паспорта, имплантаты – все нашло свое объяснение. Лиз Горман не наркодилер, а женщина в бегах.

Но если Майрон надеялся, что теперь продвинется в собственном расследовании, его ждало горькое разочарование. Что могло связывать Грега Даунинга и Лиз Горман? Как профессиональный баскетболист попал в компанию экстремистки, которая стала подпольщицей еще в те годы, когда он был ребенком? Полная бессмыслица.

– Сколько они взяли в банке? – спросил Майрон.

– Трудно сказать, – ответил Хиггинс. – Примерно пятнадцать штук наличными, не считая сейфовых ячеек. Страховым компаниям предъявили иск на полмиллиона, но это, конечно, чепуха. Стоит кого-нибудь ограбить, как у него в сейфе оказывается десять «Роллексов» вместо одного. Все желают нагреть страховщиков.

– Однако, – возразил Майрон, – если у кого-нибудь хранились незаконные средства, они не стали сообщать о них полиции. Им пришлось это проглотить. – Опять наркотики и грязные доходы. Экстремистам нужны нелегальные ресурсы. Они грабят банки, шантажируют бывших членов группы, занимаются чем угодно, в том числе наркотиками. – На самом деле сумма могла быть гораздо больше. – Узнал еще что-нибудь?

– Нет, – произнес Хиггинс. – К информации имеет доступ узкий круг людей, и я к ним не отношусь. Ты не представляешь, каких трудов мне это стоило, Майрон. Ты мне очень должен.