Вмятина
Шрифт:
Саера молча выслушивала, а потом, в знак протеста, замыкалась на несколько дней. Она почти не разговаривала с Эркином и проводила почти все время в постели. Рядом, на стуле, стояла пепельница, гнэлная окурков, в руках потрепанная книга. На работу в такие дни она, естественно, не ходила… Так и лежала, шелестя страницами и негромко насвистывая…
Эркину иногда казалось, что он слишком придирчив к своей молодой жене, и зачастую он первым шел на мировую…
Вскоре после свадьбы также выяснилось, что Саера не умеет готовить. До свадьбы
– Ну ты же не с родителями живешь, - внушал ей Эркин, - учись жить на наши с тобой зарплаты. Пойми меня правильно: я не жадный. Но надо научиться планировать бюджет…
– Вот еще!
– беспечно заявила Саера.
– Буду я копейки считать… Ты муж, ты и зарабатывай!
И прежняя страсть к чистоте и порядку улетучилась неизвестно куда: посуда скапливалась в раковине, а полы только подметались…
– Не нравится - сам убери, - отвечала Саера. Эркин убирал и мыл.
Сначала он относил перемену в поведении жены за счет будущего ребенка, но потом выяснилось, что ребенка не будет. Она думала, что будет, но, оказывается, произошла ошибка. С этого момента Эркин замкнулся.
Он стал наблюдать и размышлять. И вдруг выяснил, что Саера лгунья. Да, от любой фразы, которую она только что высказала, она могла через минуту отказаться и при этом глядеть на собеседника чистыми глазами… Затем Эркин узнал, что у нее много знакомых мужчин. При этом Саера была доброй и бескорыстной в отношении всех своих подруг и друзей. Она готова была в любую минуту прийти на помощь, отдать последнее. Однажды Эркин невзначай услышал фразу, сказанную в одной компании: «Саера - свой парень!»
Хорошо иметь знакомую девушку и считать ее «своим парнем». А если это твоя жена? И тебе неприятно это слышать?
А может быть, дело не в Саере, а в нем самом и в его теперешнем отношении к жене? Может, все дело в том, что Эркин встретил Малику?
Да, Эркин встретил Малику. И разделил свою жизнь на две части: до того, как встретил Малику, и после. После - все стало необычным и радостным. До - как будто ничего не существовало, настолько все вспоминалось серым и обыденным…
Каждая встреча, каждый разговор, слово, да что там слово, жест руки, прикосновение, взгляд - вызывали радостное волнение.
Они договорились с Маликой, что не будут встречаться, пока Эркин не поговорит и не решит все с Саерой. Эркин каждый день собирался и все откладывал неприятное для него объяснение с женой…
Прошло десять дней, и Малика первой не выдержала и позвонила. Они увиделись всего на полчаса, но за это время…
– Я так больше не могу, - сказала Малика и заплакала.
Эркин стоял перед ней и не знал, что делать. Он даже не решался обнять ее за плечи…
– Сегодня я поговорю с Саерой… - твердо пообещал он.
– Ты веришь мне? Ну, не плачь!
– Да, да, - кивала Малика и прятала лицо.
– Я не должна была приходить. Прости меня…
Но разговора с Саерой
– Попробуй только заикнуться о разводе, - закричала она, - я пойду к твоему начальству, и посмотрим, как ты запоешь! Я тебя ославлю на весь город. Я про тебя такое расскажу!
– Что ты можешь рассказать?
– Скажу, что ты меня бьешь и запираешь дома. Что ты бай, феодал. Ненавижу тебя!
– Поэтому я и предлагаю тебе развестись… - холодно сказал Эркин и вышел из дома.
Он пошел к родителям Саеры. Отец ее, Мухитдин Пулатович, сказал ему коротко:
– Не я вас сводил, не мне вас и разводить. Решайте сами, не маленькие!
Бешарат Абдуллаевна только горестно качала головой и все повторяла:
– Как же это так, а? Как же это так?
Эркин покидал их дом, и на душе у него было скверно.
Композитор Широков бегал перед капитаном Гафуровым по кабинету:
– Вы понимаете, что я не могу без автомобиля?
– Понимаю… - терпеливо кивал Эркин.
– Вы понимаете, что для меня любая мелочь - это не мелочь, а главное, то есть все! Я композитор. Вы понимаете?
– Понимаю. Как же не понять…
– Вы понимаете, что от моего внутреннего состояния зависит, смогу ли я вообще работать?
– Понимаю… Да вы успокойтесь…
– Как это успокойтесь? Как это я могу вдруг успокоиться? Я не могу ничего сочинять. Начинаю заниматься, а из-под пера идут одни марши. Военные… А вы говорите - мелочи…
– Да не говорил я ничего…
– В общем, так. Пока вы не найдете машину, я не смогу работать…
– Успокойтесь. Постараемся найти. Может, ребята угнали. Побаловались и бросили. Бывает и так-Сейчас идите домой и постарайтесь успокоиться. А как только станет известно, мы вам сообщим…
Эркин еще раз обошел все подъезды дома Медведева и поговорил с теми соседями, кого раньше не удалось застать. Нового за эту неделю не прибавилось: «Да. Стояла какая-то машина у подъезда. Когда исчезла, не заметили. Когда исчезла, вы лучше спросите у Арсена… Может, он что-нибудь знает…»
В доме оказалось еще несколько владельцев, державших машины на улице. У них случаев угона не было, хотя и происходили несколько раз кражи лобовых стекол, приемников, вскрывание багажников… Эркин расспрашивал все новых и новых людей, стараясь напасть на след.
Машина композитора Широкова как в воду канула.
Эркин поднял все дела о кражах машин за последние пять лет. Выявилась одна закономерность: если раньше автомобили угоняли в основном, чтобы покататься и бросить, то затем машины стали разбирать на части. Появились нераскрытые дела: машины или пропадали совсем, или находился один ободранный кузов.
Эркин листал папки и представлял лица потерпевших. Многие, наверное, и сейчас еще не оправились от удара. Хорошо, кому машина досталась так, на шальные деньги. А ведь было немало и таких, что копили годами рубль к рублю. Красные, синие, желтые, белые, всех цветов и оттенков…