Вместе
Шрифт:
— Ума не приложу, как ты терпишь его в качестве партнёра. Тебе ещё не дали медаль за терпение? — фыркнула Химена, заставив меня нахмуриться.
Я в замешательстве перевела взгляд с одной на другую. — Партнёра?
— Тебе ещё никто не объяснил? — Химена посмотрела на меня с удивлением.
— Так, давай-ка проясним. — Я сжала кулаки, глядя на Хани, чьё лицо стало абсолютно нейтральным. — Вы с Мелвиллом встречаетесь?
— Не совсем. Это нечто похуже отношений, — пробормотала она.
— Пусть мне кто-нибудь объяснит! Немедленно.
Химена посмотрела на меня пронзительным взглядом,
— У меня мало воспоминаний из детства, но самое яркое — это то, что вначале со всеми нами обращались одинаково. Правила были строгими, еда — по расписанию, а наказания — одни на всех. Пока не появился другой мальчик, и вскоре всё изменилось. С ним, Мелвиллом и Нивеком стали обращаться иначе, не как с нами. Если они творили что-то плохое, вину сваливали на кого-то другого, их никогда не наказывали, они могли заходить в столовую когда вздумается, гулять в саду в любое время, и у них всегда были самые новые игрушки. А ещё я помню, что они очень быстро росли. Хани неловко поёрзала на кровати, снова поправляя юбку.
Я нахмурилась. — Быстро — это в каком смысле?
— Они становились на голову выше остальных детей, а во всех занятиях в спортзале всегда побеждали они, потому что обладали невероятной выносливостью. Не знаю, они были странными, но нам было о чём другом беспокоиться, так что мы не придавали этому значения. А потом, когда мы стали старше, всё стало только хуже.
Я жестом велела ей продолжать.
— Когда началось половое созревание, правила переписали и ввели пункт о «Нефилимах». Создали эту группу, в которую входили именно они трое, и никто так и не понял, по какому принципу их выбирали. Но больше туда никого не включали, кроме… их партнёрш. Хани нервно принялась обкусывать заусенцы.
— Что ещё за история с партнёршами?
— Директор дал им возможность выбрать любую девушку на свой вкус, которая с того момента становилась их собственностью. Как пара. Ходят слухи, что их заставили выбирать, но я не знаю, верить ли этому. В любом случае, здесь разрешены контакты только между членом Нефилимов и его партнёршей, хотя на людях всё равно требуют соблюдать приличия. Она поморщилась. — Выбор был окончательным. Денхолм сказал им: однажды выбрав, они больше не смогут её сменить.
Я приоткрыла рот. Я была в шоке. — Да это же самая сексистская хрень, которую я когда-либо слышала! Здесь что, принято относиться к женщинам как к имуществу?
Она грустно кивнула. — Директор — махровый шовинист, думаю, это и так заметно. Это нас очень ограничивает: мы ничего не можем сделать без их ведома и одобрения. Мы словно куклы в руках того, кто обязан ими управлять, иначе они так и останутся неподвижными до конца дней.
— И ты никогда не думала взбунтоваться?
— Другая девушка, партнёрша Нивека, пробовала много раз. Лучше мне не рассказывать тебе, почему она в итоге сдалась. Тень муки промелькнула на её лице.
Химена подалась вперёд, перехватывая инициативу. — Ты сказала, что вначале Нефилимов было трое.
— Был один парень, имени не помню, я с ним почти не пересекалась. Вскоре после того, как в группу ввели партнёрш, он исчез. Сказали, его усыновили, но я бы в этом не была так уверена.
— А его партнёрша? — полюбопытствовала я.
— Она умерла в тот же период, незадолго до его «усыновления». Это была трагедия, которой никто не ожидал.
Мы с Хименой обменялись долгим взглядом.
— С каждым часом я всё больше убеждаюсь, что название этого места — не случайность, — пробормотала я.
— Хотела бы я сказать, что привыкла к этому, но это не так, — прошептала Хани. — На самом деле я просто обманываю себя, чтобы не так сильно страдать. Мир, который я создала у себя в голове, куда лучше моей реальности. Иногда я притворяюсь, что Мелвилл — это нечто большее, чем он есть на самом деле. Что эта связь между нами — не просто идиотское правило, продиктованное сексистом.
Я закусила губу, лихорадочно соображая, как помочь всем нам. Но чертовски трудно помогать другим, когда всё, чего ты хочешь на самом деле — это спасти саму себя.
— Если тебе понадобится помощь, в любой момент — мы рядом, — улыбнулась ей Химена.
— Спасибо, девочки. Мне пора, скоро ужин, а Мелвилл очень печётся о моей пунктуальности. Она закатила глаза и вышла из комнаты.
Химена поднялась, поправляя юбку, и посмотрела на меня. — Слушай, встретимся в столовой, ладно? Хочу успеть найти Рута до ужина и переговорить с ним.
Слабая улыбка тронула мои губы. — Кое-что никогда не меняется, да? Иди, увидимся позже.
Когда и она закрыла за собой дверь и я осталась одна в нашей новой комнате, я погрузилась в свои мысли, глядя в окно.
Иногда мне безумно хотелось, чтобы всё стало как раньше, много лет назад. А иногда я надеялась, что этого не случится никогда.
Химена
Слова Рутениса, пропитанные обидой, не выходили у меня из головы с той самой секунды, как они сорвались с его губ. Они высветили ту сторону истории, о которой я никогда не задумывалась.
Сторону, где страдали не только мы.
Я вдруг осознала: боль, которую я чувствовала, вовсе не защищала меня, как я верила, выстраивая барьер между мной и остальным миром. Напротив, она меня изолировала. Всё, что происходило вокруг, перестало меня волновать. Я упивалась собственными страданиями, лишь краем глаза приглядывая за Данталианом и Эразмом — их муку я видела каждый божий день.
Я зациклилась на той части истории, которая касалась только нас троих, и почти забыла, что в ней были не только мы. Что на куски разлетелись жизни не только у нас, но и ещё у троих человек.
Я видела своими глазами, как боль и разочарование могут заставить кого-то потерять даже самого себя.
Но я никогда не думала о том, каково это — потерять вообще всё, включая собственную личность.
Потерянная в своих мыслях, пока одинокая слеза катилась по щеке, я не особо смотрела, куда иду. Поэтому я изрядно удивилась, когда, рассеянно подняв взгляд, наткнулась на пару небесно-голубых глаз с ангельским взором, которые так контрастировали с наглой ухмылкой на его лице. Нивек.