Вместе с Россией

Иванов Егор

Вагон остановился. «Ланг», предводительствуемый офицером, в окружении солдат жандармерии был доставлен в зал пограничной стражи. За деревянным барьером под охраной двух солдат томилась уже группа цыган, видимо, перешедших из Румынии в Австро-Венгрию.

За другим деревянным барьером, за обшарпанным столом сидел офицер более высокого звания, чем захвативший Соколова. Голубая форма императорской и королевской кавалерии украшала этого господина.

Соколов не проявлял внешних признаков беспокойства. Как солидный коммерсант он был уверен, что все формальности будут соблюдены и, когда господа офицеры удостоверятся

в безупречности его документов, он будет отпущен для дальнейшего следования на том же поезде в румынскую столицу. Мысленно он ругал себя за торопливость и неосторожность.

Первый офицер подошел к старшему и что-то прошептал ему, показывая на Соколова. Ротмистр внимательно посмотрел на арестованного и зачем-то полез в стол. Он вынул оттуда кипу бумаг, порылся в них. Вдруг Соколов увидел, что пограничник извлекает его собственную фотографию и пару листков впридачу.

«Это провал! — понял Алексей. — Никакие документы не помогут!»

— Господин полковник Со-ко-лов?! — с издевкой, растягивая его фамилию, произнес ротмистр.

Понимание офицерской чести и рыцарские представления о войне не позволили Соколову юлить и выкручиваться.

— Да, это я! — гордо произнес Алексей.

— Есть ли при вас оружие? — встал австрийский офицер со своего стула.

— Нет, прошу запротоколировать, что я въехал в империю до объявления войны и не имел при себе оружия! — потребовал Алексей.

— Господин полковник! Вы арестованы! — объявил ему ротмистр и повернулся к младшему офицеру: — Немедленно освободите камеру от всякой швали, — распорядился австриец, — посадите туда русского и приставьте усиленный караул!..

39. Восточная Пруссия, август 1914 года

Душный август заливал лица солдат и офицеров едким потом. Жара установилась над всей Европой, и к раскаленному солнцу на белесом небе потянулись дымы пожарищ Бельгии, Франции, Люксембурга, куда уже ступил сапог германского солдата.

По чистым и аккуратным бельгийским дорогам бесконечными колоннами шли серо-зеленые пехотинцы кайзера, цокали копыта лошадей уланских и драгунских полков, гремели колеса артиллерийских дивизионов и полевых кухонь.

Штурмовые отряды и дивизии правого фланга германской армии проламывали дорогу к незащищенной с севера границе Франции. «Пусть крайний справа коснется плечом моря!» — гласил приказ.

К вечеру 5 августа германские части подошли к фортам первоклассной бельгийской крепости Льеж, но, несмотря на внезапность своего появления, ночную бурю с грозой и ливнем, взять форты не смогли. Бельгийская армия оказала решительное сопротивление немцам, сорвав их расчеты. К седьмому числу им удалось овладеть только городом и несколькими переправами через реку Маас. К 12 августа германцы подтянули к бетонированным и броневым башням крепости невиданные еще гаубицы калибров 380 и 420 мм. Словно кувалдой ореховые скорлупки, разнесли тяжелые снаряды очаги сопротивления, прикрытые метровой толщей бетона. 16-го Льеж пал.

20 августа боши заняли столицу Бельгии Брюссель, вышли на города Намюр, Динан и готовились всей мощью обрушиться на французские войска, осуществляя директиву главного командования по охвату и разгрому французских сил.

Армия Франции и английский экспедиционный корпус тоже получили приказ наступать. Медленно разгоралось так называемое «пограничное

сражение». Оно началось 20 августа, когда в основном завершилось развертывание французских и английских войск на Западном фронте. Германские армии фон Клюка и фон Белова уже заканчивали прорыв через Бельгию и нависали грозной тучей над левым флангом французов.

Прямой опасности Франции и Парижу пока не было. Главнокомандующий силами союзников на Западном фронте генерал Жоффр еще мог перегруппировкой своих сил поставить надежный заслон перед корпусами немцев. Но «чаровник петербургских салонов» — посол Палеолог — уже паниковал в Царском Селе на аудиенциях, на светских раутах и на многочисленных встречах с сановниками и министрами, которых только мог залучить к своему столу.

В Ставке усиленно толкал русскую армию в наступление маркиз де Ля-Гиш, неустанно повторявший вместе с английским майором Ноксом великому князю Николаю Николаевичу: «Ваше высочество! Сроки, установленные франко-русской конвенцией, истекли, нужно спасать Францию!»

Цепкая напористость Палеолога и аристократическая убедительность маркиза де Ля-Гиша сделали свое дело в Петербурге и Барановичах. 10 августа Ставка направила косноязычный приказ командующему Северо-Западным фронтом Жилинскому:

«Принимая во внимание, что война Германией была объявлена сначала нам и что Франция как союзница наша, считая долгом немедленно же поддержать нас и выступить против Германии, естественно, необходимо и нам в силу тех же союзнических обязательств поддержать французов ввиду готовящегося против них удара германцев… Верховный главнокомандующий полагает, что армиям Северо-Западного фронта необходимо теперь же подготовиться к тому, чтобы в ближайшее время, осенив себя крестным знамением, перейти в спокойное и планомерное наступление».

17 августа началось движение 1-й армии под командованием генерала Ренненкампфа. Его полки перешли границу империи и двинулись на запад, к Кенигсбергу, столице Восточной Пруссии.

Солдаты, изматываясь на марше, в короткие минуты привалов с удивлением глядели на добротные каменные жилые дома и сараи, дворы, огороженные каменными заборами, островерхие кирки. Земля была образцово ухожена, как на картинках из журнала «Сельский хозяин». Дороги чистые и все с брусчатым гранитным покрытием. Вот только люди покидали селения задолго до прихода русских войск, словно предупрежденные кем-то, оставляя в домах вещи и продукты. На полях, вздымая высоко столбы дыма, горели подожженные немцами скирды соломы, указывая движение русских войск.

Первое столкновение с неприятелем произошло у уютного городка Шталлупенена. 1-й корпус самоуверенного немецкого генерала Франсуа, не неся боевого охранения, не выслав разведку, с полным презрением к неграмотным в военном отношении Иванам, вошел в соприкосновение с русскими и был потеснен.

19 августа 1-я русская армия подошла к Гумбинену. 2-й корпус навис над городком с севера, 3-й корпус охватывал его с востока и юга.

…Подполковник Мезенцев был в отличном настроении, несмотря на трудности движения его батареи по лесным и полевым дорогам, разбитым сапогами пехоты, копытами коней кавалерии и артиллерийских упряжек. Иногда его трехдюймовки глубоко увязали в сыпучем сером песке. Тогда орудийные расчеты по-муравьиному облепляли пушки и выталкивали их на более твердый участок дороги.