Шрифт:
Глава 1
Захар сидел за столиком и с ленивой улыбкой наблюдал за своими бывшими одноклассниками. Вроде бы уже все — здоровые лбы, практически каждый успел завести потомство и пивные брюха, а выплясывали так, будто им снова по шестнадцать лет. И ведь музыка из колонок звучала соответствующая.
Одноклассницы не отставали от мужчин: некоторые из них зажигали похлеще танцовщиц в клубах. И это — солидные дамы! Матери! Супруги! Парочка из них даже педагоги! В обычной
Войнов понимал, что не только ему порой хочется сбросить прожитые годы и вернуться в беззаботную юность. Но не каждый может себе это позволить. Он не мог. От этого бесился и хватался за работу с ещё большим рвением.
Не зря говорят, что физический труд облагораживает. Захара благородным он не сделал, зато отлично помогал сбросить напряжение. Что может быть лучше, чем вымотаться до такой степени, что, кроме одного желания — поспать, — ничего не остаётся?
В последние годы он часто пользовался этим способом, чтобы забыться…
Его тоже периодически пытались вытащить на танцпол, но он никогда не был любителем танцев. Нет, бывало, конечно, что он выплясывал вместе со всеми, но только когда градус алкоголя в крови был значительно завышен. Стоит признаться, что он уже и забыл, когда в последний раз это было: лет семь назад? Когда ещё верил, что жизнь не такая тяжёлая дрянь. Или ещё раньше?
Помнится, он часто на дискотеках выплясывал с друзьями, вытаскивая практически на все медляки Людку. Иногда, когда та дарила танец другому или вообще не приходила, он танцевал с другой. Он мало кому дарил своё внимание и ещё меньше флиртовал.
Как-то само собой вышло, что ещё в седьмом классе он понял: влюблён по уши в одноклассницу Людмилу Пегову. Ему тогда казалось, что она отвечает ему взаимностью. Так и было — какое-то время. Уж чересчур быстро Пегова поняла, что красива, и бессовест packed начала этим пользоваться. Ему всё равно было, что она флиртовала со многими. Главное, что всегда неизменно возвращалась к нему: сперва просто чтобы потанцевать медляк, потом — чтобы бегать на свидания.
Сколько рассветов они встретили вместе на сеновале… Какое же прекрасное время было! Юность. Беззаботность. Влюблённость — шальная и страстная.
А ведь он искренне верил, что назовёт её своей женой. Как дурак, мечтал и планировал. Бегал по подработкам и собирал деньги на подарки и, конечно же, на будущую свадьбу. Глупый слепец…
Людмила и сегодня танцевала в центре зала — красивая, зараза, сексуальная, с неизменной пленительной улыбкой и лукавым блеском в ореховых глазах. Раньше он дурел от них, от неё всей дурел. Сейчас, глядя на неё, сердце тоже в груди ускоряет бег, но это всего лишь отголоски прошлых чувств. Хотя порой ему кажется,
— Зак, потанцуй со мною, — подойдя к нему и откровенно виляя бёдрами, томно мурлыкнула она. Покружила вокруг него, демонстрируя себя, предлагая, показывая, от чего он отказывается. Провела ладонью по линии его плеч, кончиками пальцев мазнула по губам, облизав свои.
Захара всегда раздражало, когда кто-то коверкал его имя. Лишь Людке когда-то он разрешал обращаться к нему не по имени, а ласково — «Сахар мой», — искренне веря, что девушка называет его так с любовью. Может, так и было в тот момент.
«Зак» прицепилось к нему ещё в школе — с лёгкой подачи Володьки Горького, любителя американских боевиков. Сам Володька всегда расстраивался, что его имя нельзя переделать на западный манер. Те варианты, которые ему предлагали другие, не нравились: ему хотелось быть Джеком или кем-то ещё — желательно с суперсилой и внушительной мускулатурой. Конечно, суперсилой он не обладал и рельефным торсом похвастаться не мог. Зато с гордостью демонстрировал своё пузо и лысину — и это в совсем ещё не солидном возрасте…
— Нет, — ответил он категорически, даже не соизволив выдавить улыбку. Не заслужила.
— Почему? — с придыханием уточнила она, изящно опускаясь к нему на колени и обвивая его шею нежными руками. Провела ноготками по затылку, носом коснулась колючей щеки.
Войнов шумно выдохнул, инстинктивно сжав её тонкую талию. Он изголодался по её телу, аромату, вкусу. Зараза, она прекрасно это знала — вон как самодовольно улыбнулась. Маленькая ладошка скользнула вниз по его груди, задержавшись на мгновение.
— Уймись, Люськ, — выдохнул он рычаще.
— Не называй меня так! — возмущённо взвизгнула она, теряя всё игривое настроение.
Захар мысленно усмехнулся. Пегова мнила себя чуть ли не настоящей барыней и никому не разрешала называть себя простонародным именем.
Раньше это его забавляло. Он не перечил и не дразнил её — уважал желания и мнение своей женщины. Но это было раньше.
— Так и я не «Зак», — произнёс он, лишь уголками рта обозначив добродушную улыбку.
— Я же не виновата, что тебя родители наградили простонародным именем! — продолжила она сердиться.
Добродушность мгновенно слетела с него. Взгляд потяжелел. Он уже хотел снять Людку с колен, но в последний момент сдержался.
Его имя ей тоже никогда не нравилось. Не Александр и не Виктор — всего лишь обычный Захар.
— Мы что, сейчас будем это обсуждать? — приподнял он правую бровь.
Люда сразу сникла. Снова обольстительно улыбнулась, прильнула к нему, как к своему мужчине.
— Ты же знаешь, что я не люблю спорить, — промурлыкала она, легонько царапая его грудь через тонкую ткань рубашки.