Влюбленный
Шрифт:
Хозяйка постелила мне в большой комнате, рядом со столом, на Котором стояла швейная машинка.
Не Помню, как уснула. И сколько Спала — не помню. проснулась среди Ночи от Ритмичного поскрипывания кровати в другом конце комнаты и любовного шепота. спустя какое-то время страсти улеглись.
Я Слышала, как хозяйка спустила ноги с кровати и направилась ко мне проверить, крепко ли сплю. Я Закрыла глаза, притворяясь спящей. она постояла немного надо мной, потом вернулась назад.
— Спит. Ее и пушкой не разбудишь, — услышала
— Кто Такая? — Послышался прокуренный мужской голос.
— Да напросилась какая-то. Молодая, но, видно, шустрая. Издалека топает, а держится так, как будто дорогу перешла. с ног валится. Ты Знаешь, сколько она кислого молока выпила?
— Ну?
— Литра два, не меньше. Говорит, беременная от немца.
— Точно тебе говорю, партизанка. Вот зараза! Задержи ее подольше.
Дальше они поговорили об облавах на партизан, о засадах. Мужчина был полицай. Уходить ночью — значило выдать себя с головой, поэтому я дождалась утра и, как только хозяйка пошла доить корову, шмыгнула в дверь.
Рыжая вскочила с табуретки:
— Куда ж вы так рано? Я корову подою, позавтракаем. Подождите. Подождите!
— Ой нет! Спасибо. Я через час уже у бабушки буду. Она ведь больная.
Рыжая что-то мне крикнула, но я уже не слышала: кубарем выкатилась со двора.
Пели петухи. Где-то гудели машины, слышались отдаленные орудийные залпы. Побежала на юг, в сторону кукурузного поля. Потом оно кончилось, началось картофельное. Остановилась перевести дух. И вдруг до меня донесся треск мотоциклов и крики полицаев. Не за мной ли погоня?
Ползла, шла, снова ползла, перебегала, согнувшись. Километра Два — три бежала на юг. потом повернула на восток, чтобы держать основной курс. продиралась через заросли колючек, камыша. к сере — дине дня одолела километров тринадцать, но устала неимоверно. Ноги Загрязнились от росы и пыли. нарвала картофельной ботвы и отерла грязные до колен ноги, туфли. отряхнула юбку.
В Полном изнеможении я добралась до большой дороги и села прямо у обочины, опустив ноги в ров.
Мимо меня прошли две празднично одетые старушки, поздравили С Праздником христовой троицы. Я Перекрестилась, но с места не Поднялась, не было сил.
Приблизились ко мне две женщины. Одной лет за сорок, другая помоложе. Я заметила, как, увидев меня, старшая вздрогнула. Всплеснув руками, она бросилась ко мне:
— Катенька, дорогая! Бабушка так волнуется, а ты сидишь! Иди скорей домой, я скоро вернусь.
Я растерянно захлопала глазами. Катенька? Как она угадала имя? Женщина повернулась к попутчице и сказала:
— Это ж племянница моя, Катя! Видишь, как выросла, не узнать. Ну, ты иди, я догоню, только скажу Кате пару слов…
Когда женщина отошла, моя «тетя» зашептала:
— Бедная ты моя. Слушай внимательно. Иди в Краснопавловку. Спроси, где живет тетя Марфа. Меня Марфой зовут. Наша хата напротив колодца, на
Я смотрела на нее, ровным счетом ничего не понимая. Тетя Марфа объяснила:
— Свои мы, Катя. Свои, дочка. Мы все о тебе знаем, иди скорей домой.
Сказала и побежала догонять свою подругу.
Вот тебе и объяснение. Полная загадка. Как это возможно, чтобы незнакомая женщина угадала мое имя и то, что я иду к «бабушке»?
На околице села я увидела несколько празднично одетых женщин, которые, щелкая семечки, о чем-то судачили. Они прекратили разговоры и уставились на меня.
— Здравствуйте, — сказала я. — Не скажете, где тетя Марфа живет?
— Уж не племянница ли ты ее Катя? Гляди, какая вымахала. Сколько ж тебе, восемнадцать, что ли?
— Да, восемнадцать.
— Как мать? Как отец? — допытывались женщины.
— Как? Как все, — вздохнула я и начала придумывать: — Отец на фронте, а мать болеет. Вот иду к тетке, чтоб хоть чем-то помогла.
Нашла нужный двор.
Маленькая, сухонькая старушка бросилась ко мне:
— Мы тебя ждали. Иди, дочка, иди в хату.
Ни о чем больше не спрашивая, старушка проводила меня в чулан. Там стояла неубранная постель со множеством подушек. Я прилегла. Что все это значит? Откуда они знают, как меня зовут, почему ждут? Но я недолго мучила себя вопросами и провалилась в сон.
— Эй, соня, вставай! — теребила меня тетя Марфа. — И в кого она у нас такая? Вставай, пора капусту поливать!
Я протерла глаза и увидела над собой доброе лицо тети Марфы, а рядом с ней полицая.
Тетя Марфа обернулась к полицаю:
— Видишь, какая вымахала! Она на брата не похожа, на мать свою похожа. Ладная, красивая.
Полицай ухмыльнулся:
— Вижу, вижу. Никак не очухается, глазами хлопает. Красивая девка.
Марфа взяла коромысло, ведра, и мы пошли по дорожке через огороды. Я — Впереди, она — следом.
— Как тебя зовут, девочка? — осторожно спросила она.
— Катя.
— Катя? — теперь у тети вытянулось лицо. — правда катя? ну и диво! как же это хорошо, что я тебя племянницей назвала! с раннего утра полицаи на мотоциклах туда — сюда гоняли, искали кого-то. говорят, какую-то девушку, партизанку. мама о тебе богу молилась. я с утра собиралась в гости пойти, да не пошла. стала искать тебя, боялась, что убьют. и к лесополосе бегала, и в овражек — спасти хотела. не нашла, а потом, когда в церковь направилась, — вижу, да ведь вот же она, сидит у дороги, грязная, измученная. это святая сила прислала тебя к нам, катя. ты в безопасном месте. нам не раз приходилось прятать людей. моего брата и невестку расстреляли, их детей я к себе взяла. те, что у нас, — это их. теперь я буду называть имена родственников, а ты запоминай. на случай, если начнут расспрашивать.