Влюбленная в море
Шрифт:
Ее мозг словно заволокло туманом, в голове мелькали бессвязные, путаные мысли. Френсиса больше нет. Ей пришлось много раз повторить про себя эти слова, чтобы наконец поверить в них. Френсис умер, и умер мужественно. Лизбет представила, как его ведут на казнь вместе с изменниками Англии. Она всегда подозревала доктора Кина в измене.
В Англии один за другим раскрывали заговоры, составляемые тайными сторонниками Испании, мечтавшими избавиться от королевы-протестантки. Даже удивительно, что доктора Кина не разоблачили уже давно. Лизбет вспомнила его беспокойные
Каким бы он ни был умным, но все же его ум подвел его. И он склонил Френсиса к измене своему государству. Лизбет тяжело вздохнула и остановила лошадь перед дверью дома. Проезжая по аллее парка, она даже не замечала знакомых с детства родных мест, и только сейчас, наконец, осознала, что вернулась домой.
Ее сердце дрогнуло. Она оглядела дом с его шпилями, с уходившими полукругом в стороны западным и восточным крыльями. Этот дом, где она родилась и прожила всю свою жизнь, раскрывал ей свои объятия…
Из-за двери послышался лай собак, затем раздались торопливые шаги. Лизбет охватила паника — она вернулась, но вернулась одна. Что же она скажет домашним? Внезапно, будто в ответ на лихорадочные поиски выхода, она ясно, словно наяву, услышала грохот пушек, увидела вспышки пламени, ощутила тяжесть головы Гэдстона на своей груди… Спрыгивая с лошади и направляясь к дому, она уже знала, что скажет отцу.
Парадная зала показалась ей необычайно просторной по сравнению с каютами «Святой Перпетуи». Слуги приветствовали ее поклонами и радостными улыбками, собаки — возбужденным лаем. А вот и отец — он уже спешил к ней через холл, а следом за ним Катарина с выражением жгучего любопытства на лице.
— Дитя мое, как я счастлив видеть тебя снова! — воскликнул сэр Гарри, обхватил дочь большими теплыми руками и запечатлел на каждой ее щечке по сочному поцелую.
— Лизбет, нехорошая ты девочка, сбежала, не сказав никому ни слова, — упрекнула ее Катарина, но в ее голосе не было привычного яда, и Лизбет поняла, что больше не боится мачехи.
— А где же Френсис? — пророкотал отец, обращая взгляд на дверь. Наступил момент, когда на этот вопрос должен быть дан ответ.
— Френсис умер, — ответила Лизбет спокойно.
— Умер?
Она почувствовала, как он впился глазами ей в лицо.
— Да, умер. Погиб в последней схватке с испанцами. Он вел себя храбро и мужественно. Вы можете гордиться им, отец.
— Я горжусь им… — Сэр Гарри скорее выдохнул эти слова, чем произнес их.
Лизбет взглянула ему в лицо и увидела на нем выражение, которого не смогла объяснить. Больше всего оно напоминало облегчение, но разве такое могло быть? На миг Лизбет усомнилась, не знает ли он, не подозревает ли, что с гибелью Френсиса связана какая-то тайна? Но тут же заставила себя выбросить из головы эту мысль.
Френсис погиб, сражаясь с испанцами. Она поклянется в этом даже на смертном одре и заставит Родни, когда снова увидит его, подтвердить
— Как грустно узнать такое о бедном Френсисе, — вздохнула Катарина, промокая уголки глаз кружевным платочком.
— Что принесла экспедиция? — спросил сэр Гарри.
Лизбет вздрогнула, услышав этот вопрос. Она и забыла, какие известия должна сообщить отцу. Как можно подробнее она перечислила ценности, заполнявшие трюмы «Святой Перпетуи» и «Морского ястреба», рассказала, что Родни задержался в Плимуте, но как только покончит с регистрацией и продажей товаров, то немедленно прибудет в Камфилд.
Сэр Гарри издал радостный возглас и принялся снова и снова расспрашивать о том, как была захвачена добыча, просил описать жемчуг, найденный на люгере, и товары, взятые в испанском форте. Лизбет незаметно для себя увлеклась повествованием, и упоминание о Родни несколько ослабило боль в ее груди.
Родни сказал… Родни скомандовал… Родни захватил… Родни! Родни! Родни!..
Произнося его имя, вспоминая о проведенных вместе месяцах, Лизбет испытывала одновременно радостное и горькое чувство. Как вынесет она ожидавшее ее одинокое будущее, будущее без Родни? Но сейчас не время об этом размышлять, сейчас она станет вспоминать только о славном прошлом!
«Я люблю его! — хотелось сказать ей отцу и Катарине. — Я люблю его. Если бы только он позвал меня, я пошла бы за ним босиком на край света. Я отдала бы за него жизнь… И, Господь тому свидетель, я не могу жить без него!»
Но вместо этого приходилось произносить дорогое имя спокойно и бесстрастно и надеяться, что голос и глаза не выдают ее сокровенную тайну.
Для Лизбет принесли вина и закусок, и она еще долго сидела и рассказывала, но наконец решила подняться наверх и сменить промокшую и запылившуюся после долгой дороги одежду. И только тогда, с некоторым трудом поднявшись на ноги, она осмелилась задать вопрос, который давно уже вертелся у нее на языке:
— А где же Филлида?
Несколько секунд все молчали, затем отец мрачно ответил:
— Господь послал эту дочь мне в наказание. Она лежит в кровати и притворяется больной, когда ей надлежит быть на пути в Уайтхолл. Я сердился на тебя, моя девочка, не буду притворяться, что этого не было, когда услышал, что ты уплыла с Френсисом. Это известие, теперь я могу сказать тебе, привело меня в ярость, но я готов простить тебя за те добрые вести, что ты привезла с собой. Но Филлида!.. — Он воздел руки к потолку.
Лизбет вопросительно оглянулась на мачеху.
— Что с ней случилось? — спросила она.
Катарина выразительно пожала плечами.
— Ничего такого, что могло бы вызвать опасения доктора, — едко ответила она. — Просто она лежит, льет слезы и отказывается выполнять желания твоего отца.
— Мои желания! — рыкнул сэр Гарри. — Любая нормальная девица была бы польщена такой честью, да только не моя дочь. Ну нет! Ей больше по нраву хныкать, скулить, сказываться больной и позорить всех нас.