Влюблён до смерти
Шрифт:
— Такие как я? Но я не демон.
— Не демон? А кто же?
Он тяжело опустился на стул и провёл рукой по грязной столешнице, проложив в пыли чистую дорожку.
— Не знаю. Теперь уже не знаю.
Повисло молчание, неловкое для Альмы, но незаметное для него. Когда он вынырнул из мыслей, девушка ещё стояла
— Ты устала. Не хочешь прилечь?
За секунду нерешительность на лице Альмы сменилась испугом, и он понял, о чём она подумала.
— Не волнуйся. Я тебя не трону. Теперь всё будет хорошо.
За мутным окном, наполовину закрытым фанерой, сгущалась ночь. Погас последний фонарь внизу у входа. Из темноты доносились редкие пьяные выкрики и ржание привязанных к столбам крыльца лошадей.
— Я умею заклинать животных, — сказала Альма, раздеваясь за деревянной ширмой. Платье измаралось, когда он повалил её на землю, спасая от фургона, не успевшего затормозить. — Если будешь распускать руки, я заставлю таракана — а они здесь, уверена, есть — залезть тебе в ухо.
Он рассмеялся. Впервые за последние двадцать лет.
— Тебе не о чем беспокоиться.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Считай меня своим ангелом-хранителем.
— Не знаю, кто это такие. Отвернись.
Он отвернулся и на всякий случай закрыл глаза: в оконном стекле могло мелькнуть отражение, а ему хотелось честно выполнить просьбу. Скрипнула отодвинутая деревянная ширма. Мимо, в сторону кровати, прошелестели шаги. Зашуршало поднятое одеяло.
Он отсчитал две минуты и позволил себе посмотреть на девушку. Та лежала к нему спиной, завёрнутая так, что не было видно даже волос.
— Почему-то у меня такое ощущение, — сказала Альма, когда он снова упал в свои мысли, — такое ощущение, будто…
— Будто что?
Она
— Будто я дома.
Он сидел на стуле, слушая, как постепенно выравнивается её дыхание, и улыбался той самой улыбкой, которая незаметна посторонним.
— Спи. Спи, Эст… Альма.
Когда снаружи стихли все голоса и шорохи, в оконное стекло постучали, а затем створка медленно отворилась.
— Так-так-так, — сказал Росс. — Всё-таки решился.
Молох закатил глаза и подвинулся, пропустив его в комнату. И куда только исчезло привычное буйство цветов? Росса было не узнать. Он подстригся, покрасил волосы в скучный чёрный и стал похож на брата, как отражение в зеркале.
Молох окинул изумлённым взглядом простые тёмные джинсы и бежевый свитер. Видимо, в демонстративном протесте пропала нужда.
— Спит? — спросил Росс, склонившись над Альмой и нежно погладив её по щеке. — Я же говорил, что Маир поможет найти реинкарнацию Эстер, но не забудь про условие: мать хочет её видеть. Ведьмы такие ведьмы.
— Я помню. Вряд ли она решит остаться в Болотах.
— А ты? Не собираешься возвращаться в Крепость? Танатос тебя ищет.
— Пусть ищет, — Молох закрыл распахнутое окно и поправил фанеру в прогнившей раме. — Я достаточно потрудился жнецом. Хватит.
Росс радостно ухмыльнулся:
— Значит, не вернёшься. Подашься в бега. А как же: «Каждый должен оставаться на своём месте»?
— А я как раз на своём, — ответил Молох и посмотрел на спящую Альму.
Росс подошёл и нерешительно обнял его за плечи.
— Ты же понимаешь, Совет не оставит вас в покое. Но ты всегда можешь расчитывать на мою помощь, брат.
Конец