Влюбить Уинтер
Шрифт:
— Чтобы всё было ясно, это моё решение — продолжать служить «Сынам дьявола». Я не хочу покидать клуб. Я хочу улучшить наше имя и репутацию. Но если ты скажешь «нет», я всё равно уйду вместе с Уинтер. Я найду свой собственный путь. Мне не нужны ни ты, ни твоя защита, ни твой клуб. Я уйду с твоего благословения или без него. — Мне приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы не выдать свой гнев. Почему Марк — лидер нашего клуба, взрослый мужчина, который отвечает за нашу защиту и заботу о нас, а это мне приходится быть благоразумным?
— Ты вынуждаешь меня,
Я знаю, что он пытается надавить на меня и напомнить, что такие преступные группировки, как наша, не позволяют своим членам уходить. Чёрт, Марк и другие члены клуба могли бы даже выследить меня и убить за попытку покинуть клуб. Но я знаю, что он этого не сделает, не сможет. Я ему как сын. А это значит, что он должен позволить мне это сделать, если хочет сохранить лицо.
Я пожимаю плечами.
— Ты не оставил мне выбора. Уинтер — моя семья. Она носит моего ребёнка, и как бы ты ни думал, что можешь диктовать мне свои решения, ты не имеешь права решать, кого я люблю. Так что же ты будешь делать?
Несколько мучительных мгновений Марк молчит.
— Ты будешь отчитываться передо мной.
Я киваю.
— Твой бизнес-план и доходы будут частью клуба, и, если ты нам понадобишься, ты вернёшься для выполнения краткосрочных задач, — торгуется он.
— Я вернусь при условии, что любая работа, которая вам понадобится, не будет отвлекать меня от Уинтер больше чем на неделю. И только в случае крайней необходимости, — возражаю я.
— Хорошо, — соглашается Марк. — Где ты планируешь начать «новую главу»?
— Я рассматривал Эджингтон или Уитфилд, но я открыт для идей, если у тебя есть на примете место получше. — Сомневаюсь, что он это сделает. Это идеальные места, города чуть больше Бостона, но не такие крупные. Ни в одном из них нет байкерского клуба, с которым пришлось бы бороться, так что мы не начнём войну за территорию. Они находятся в нескольких часах езды от Блэкмура. Оба города расположены на побережье, что облегчит доставку.
— В обоих случаях есть смысл, — неохотно соглашается Марк.
— Значит, мы договорились? — Я стараюсь, чтобы в моём голосе не слышалось надежды. Я не должен выглядеть встревоженным или нетерпеливым. Сейчас Марку нужно видеть во мне расчётливого, уверенного в себе и способного руководить собственным отделением мужчину. Я знаю, что для такого молодого человека, как я, это большой шаг. Обычно на то, чтобы занять должность, о которой я прошу, уходят десятилетия. Но, с другой стороны, большинство байкеров начинают вести клубную жизнь гораздо позже, чем я.
— Да, предварительно. Я бы даже не думал об этом, если бы речь шла о ком-то другом, а не о тебе, Гейб. Так что не облажайся.
Я хлопаю Марка по плечу и дерзко ухмыляюсь.
— Я бы не смог, даже если бы попытался. — Не говоря больше ни слова, я возвращаюсь в библиотеку, где нас ждут Уинтер и наследники Блэкмура.
Я чувствую, как тревога Уинтер передаётся мне, когда я подхожу ближе и переплетаю наши пальцы, снова находя ту самую связь
— Итак, — деловито спрашивает Афина.
Я перевожу взгляд на неё и впервые замечаю, как она прикрывает живот. Точно так же, как это делала Уинтер с того дня, как я узнал, что она беременна. Должно быть, это инстинкт. И этот жест заставляет меня проникнуться симпатией к девушке Сейнт. Она тоже заботится о своём ребёнке.
— Мы покинем Блэкмур, — подтверждаю я. — И мы не будем приближаться к вам.
— Как скоро вы сможете уехать? — Настаивает Афина.
Нам нужно многое сделать, и я знаю, что нам нужно всё подготовить до рождения ребёнка. Я не представляю, как мы сможем найти жильё, основать новый клуб, открыть новое отделение и начать вербовку менее чем за полгода.
— Восемь месяцев, — говорю я, пытаясь дать нам немного времени.
Дин усмехается, качая головой, а Джексон и Кейд заметно напрягаются.
— Это много, — заявляет Афина.
— Тогда шесть месяцев, — возражаю я. Это будет непросто, но я справлюсь.
— Лучше бы тебе уехать через три.
Я открываю рот, чтобы возразить, но Уинтер сжимает мою руку и смотрит мне в глаза, безмолвно призывая не вмешиваться.
— Мы уедем через три месяца, — соглашается Уинтер.
— А если ты будешь дышать так, как мне не понравится, я без колебаний передумаю, — предупреждает Афина.
Я изо всех сил стараюсь не закатить глаза. Уинтер всегда была сговорчивой, а Афина сейчас просто играет мускулами. Но предупреждающий взгляд Уинтер говорит мне, что лучше держать рот на замке. И я знаю, что она права. С каких это пор она стала более разумной из нас двоих? Не то чтобы кто-то из нас умел сдерживать свой характер, но я впечатлён своей девочкой.
— Мы можем идти? — Спрашивает она, и в её тоне слышится лишь тень неповиновения.
Афина кивает, и Уинтер, не говоря ни слова, разворачивается, увлекая меня за собой. Я с трудом могу поверить, как нам повезло, и не смею взглянуть на наследников Блэкмура. Мне кажется, что наша судьба висит на волоске и даже один взгляд может всё разрушить.
— Уинтер, — говорит Афина, когда мы подходим к двери.
Мы оба замираем, когда страх проникает в мою грудь. Уинтер медленно поворачивается, чтобы посмотреть на Афину.
— Я надеюсь, ты вырастишь своего ребёнка лучше, — говорит она.
К моему полному изумлению, Уинтер улыбается.
— Я так и планирую.
Кажется, между двумя женщинами возникает молчаливое согласие, затем Уинтер поворачивается и ведёт меня к двери. Я едва замечаю, что Марк выходит за нами из дома. Я покровительственно обнимаю Уинтер за плечи и восхищаюсь тем, как уверенно держится моя девочка. Она сильнее, чем я мог себе представить, умнее, чем я мог себе вообразить, и я люблю её так сильно, как никогда не думал, что способен любить. Я мог бы боготворить эту девушку до конца своих дней.