Влюбить Уинтер

Торн Айви

После его вопроса о моём возрасте я подумала, что он, возможно, из тех врачей, которые осуждают девушек за раннюю беременность. Хотя теперь я не так уверена, и не знаю, связано ли это с тем, что я увидела, как он вздрогнул от предупреждающего взгляда Габриэля, или с тем, что я заняла более оборонительную позицию, чем следовало.

Но теперь он, кажется, искренне хочет показать мне моего ребёнка. Я не знаю, готова ли я к этому. Услышу ли я сердцебиение?

— На этом этапе может быть сложно увидеть эмбрион, если на самом деле срок составляет около шести недель. Однако, если я посмотрю, это поможет мне лучше оценить, на каком вы сроке и нормально ли протекает

беременность, — объясняет врач. Поправляя перчатки, он берёт бутылочку с чем-то, что, как я могу предположить, является мазью, которой он собирается намазать мой живот. — Если вы поднимете толстовку вот сюда... Он указывает на верхнюю часть груди.

Я подчиняюсь и слышу, как в груди Габриэля раздаётся рычание.

— И, если ты не возражаешь, припусти джинсы ещё немного. Мне нужно закончить примерно здесь.

— Что ты дел... — рычит он, но я прерываю его взглядом.

— Всё в порядке, — говорю я, предупреждая его взглядом.

Габриэль плотно сжимает губы, стараясь не раздражать меня ещё больше, но я вижу, что ему не нравится этот доктор. Он слишком опекает меня. И у меня и так хватает забот. Мне не нужно ещё и с ним разбираться.

Расстегнув джинсы, я приспускаю их, чтобы они не мешали врачу. Затем я снова ложусь на смотровой стол.

Доктор Росс наносит на мой живот холодный гель. Затем он придвигает ближе большой аппарат УЗИ и включает его, так что экран оживает.

— Готова? — Взволнованно спрашивает он.

Сделав глубокий вдох, я киваю. Габриэль берет меня за руку, а доктор прикладывает к моему животу медицинский прибор. Экран тут же оживает, и комнату наполняет гул.

Моё сердце сжимается от неожиданного предвкушения, когда я перевожу взгляд на монитор и вижу, как доктор медленно водит прибором по моей коже, глядя на экран и что-то выискивая.

— Вот, — говорит он, останавливая движение палочки, и экран заполняется странными чёрно-белыми фигурами. — Вот здесь. Врач указывает на крошечное пятнышко в центре экрана размером не больше виноградины. — Это ваш малыш, — объясняет он, поворачиваясь ко мне с улыбкой.

Ошеломлённая, я смотрю на экран, чувствуя, как бешено колотится сердце. Это мой малыш. Реальность обрушивается на меня, и мне кажется, что я едва могу дышать.

— Это что?

— Сердцебиение. Оно довольно сильное. Судя по размеру вашего ребёнка, я бы сказал, что вы в норме. Шесть недель. Значит, роды должны начаться... — Изображение исчезает с экрана, когда он отходит назад, чтобы посмотреть на бумажный календарь на стене. — Примерно 22 августа.

Простота его заявления потрясает меня до глубины души, и слёзы застилают мне глаза, когда я снова смотрю на Габриэля. От слёз его глаза блестят, а его эмоциональный вид выводит меня из себя. Слёзы льются из моих глаз, и я начинаю плакать.

— У нас будет ребёнок, — шепчу я.

И Габриэль издаёт хриплый смешок. Он кивает, на его лице появляется улыбка, затем он наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.

— Я вас ненадолго оставлю, — вмешивается врач, выключая монитор. — Но я вернусь с распечаткой вашего первого УЗИ. Поздравляю. Вы скоро станете родителями. — Он кладёт рядом со мной на кушетку тряпку и говорит, что я могу вытереться, когда буду готова.

Я почти не замечаю, как врач выходит из кабинета. Я не свожу глаз с Гейба, пока мы наслаждаемся этим моментом. Между нами искрит радость и волнение, которых я никак не ожидала. Габриэль наклоняется, чтобы поцеловать меня, и меня пронзает такое же сильное чувство, как в тот раз, когда он впервые меня поцеловал. В этот момент я чувствую, что в мире всё правильно.

У нас будет ребёнок, и я уверена, что хочу его оставить. Я хочу создать с ним семью, и сегодня мы начинаем этот путь вместе.

Габриэль помогает мне привести себя в порядок и выбрасывает полотенце, пока я застёгиваю джинсы и натягиваю толстовку на живот и бёдра. Остаток приёма мы проводим, обсуждая с доктором Россом возможность проведения повторного обследования. Он даёт нам распечатку УЗИ, и я эмоционально цепляюсь за неё. Не могу поверить, что когда-то думала об аборте. Меня переполняет счастье от того, что я вижу, как внутри меня растёт мой маленький крепыш.

— Это мальчик или девочка?

Доктор Росс сообщает мне, что я ещё не скоро узнаю. Но мне не терпится это узнать. Когда мы вместе выходим из кабинета врача, Габриэль обнимает меня за плечи и целует в макушку.

— Хочешь мороженого, прежде чем мы отправимся домой? — Предлагает он, указывая вниз по улице на крошечный магазинчик домашнего мороженого.

— Сейчас это звучит очень аппетитно, — соглашаюсь я, прижимаясь к нему.

Мы проходим небольшое расстояние до маленькой кондитерской и заказываем по рожку: он — с пралине и кремом, а я — с двойной порцией печенья, кремом и тёмным шоколадом. Обычно я беру печенье с шоколадной крошкой, но в списке продуктов, которые мне нельзя есть в течение следующих девяти месяцев, на первом месте стоит тесто для печенья. Ещё сегодня меня могло бы беспокоить то, что в моей жизни появилось ещё одно ограничение, против которого мне придётся либо восстать, либо смириться.

Но в этот момент мне даже всё равно. У меня будет ребёнок. У нас будет ребёнок. И с внезапной, пронзительной ясностью я вижу картину, которую Старла нарисовала для меня сегодня утром: Габриэль с маленьким мальчиком, который смеётся, вися на руке у Габриэля, и с маленькой девочкой, которая спит, прижавшись к его груди, в его крепких объятиях. Я не знаю, что у нас получится, но, что бы это ни было, Габриэль полюбит их, и я тоже. И в этот момент я без тени сомнения осознаю, что они тоже полюбят Габриэля. Потому что, несмотря на его грубоватую внешность и напряжённость, он просто огромный плюшевый мишка, человек, который заботится страстно, но без колебаний.

Я люблю его за это.

Независимо от того, насколько агрессивно или неистово он любит меня, я не сомневаюсь, что это так. Ещё до того, как я узнала его, я чувствовала, что эти глаза следят за мной, что он ни на секунду не отводит от меня взгляд. И я знаю, что его любовь к детям будет такой же сильной, но по-другому.

Я держу Габриэля за локоть, пока мы неспешно возвращаемся к машине, облизывая мороженое. Габриэль поддерживает меня под руку. Такое ощущение, что мы обычная пара, которая наслаждается Блэкмуром вместе только потому, что мы любим друг друга, а на дворе прекрасный январский день. Он даёт мне попробовать своё мороженое, а я даю ему попробовать своё. Я смеюсь над тем, как всё это обыденно, а Габриэль улыбается мне сверху вниз.

— Что смешного? — Спрашивает он.

— Ничего. — Я качаю головой, глядя на цемент, и бреду по беспорядочной дорожке. — Просто ты сказал, что мы никогда не будем нормальной парой. Но мы делаем, пожалуй, самое нормальное, что может сделать пара.

Габриэль на мгновение задумывается над этим, прежде чем тоже усмехнуться.

— Итак, что ты обо всем этом думаешь? — Осторожно спрашивает Габриэль, пока мы идём.

Я чувствую на себе его взгляд и поднимаю глаза, улыбаясь.

— Я рада, что ты пошёл на приём. — Радостно вздыхаю я.