Влюбить Уинтер
Шрифт:
В её изумрудных глазах шок и растерянность, когда я легко целую её в губы, а затем выхожу за дверь, чтобы найти в ванной марлю и мазь с антибиотиком.
13
ГАБРИЭЛЬ
Когда я возвращаюсь, Уинтер всё ещё сидит на кровати, опустив глаза и глядя на окровавленную повязку на руке. Тихо войдя в комнату, я закрываю за собой дверь.
Опустившись на кровать рядом с ней, я откладываю бинты в сторону и беру её за руку. Она позволяет мне это сделать, и её взгляд устремляется к моему в молчаливом замешательстве, как будто она не понимает, почему я так добр к ней. Её замешательство ранит меня, ведь я изо всех сил старался показать ей, что мне не всё равно. Я защищал её, боролся за неё и заботился о ней, когда никто другой этого не делал. Но, видимо, этого недостаточно.
Сосредоточившись на её ладони, чтобы не видеть больше её растерянного лица, я аккуратно развязываю и разворачиваю испачканную повязку. Порез оказывается не таким уж и серьёзным. Рана выглядит воспалённой, но кровотечение уже почти остановилось. По краям собирается лишь несколько капель красной жидкости.
Я вытираю кровь чистым кусочком старой повязки, беру мазь с антибиотиком и выдавливаю щедрую порцию на большой палец, чтобы распределить её по поверхности раны. Уинтер позволяет мне ухаживать за ней без возражений. На самом деле она вообще ничего не говорит, пока я работаю. Она лишь наблюдает за моими действиями, пока я накладываю на мазь чистый марлевый квадрат, а затем фиксирую его марлевой повязкой.
Аккуратно заправив конец бинта под наложенную повязку, я сжимаю руку Уинтер в своих ладонях, желая, чтобы она поскорее зажила. Но Уинтер лишь на мгновение оставляет мою руку в своих, а затем отдёргивает её и отворачивается от меня, пряча взгляд.
— Ты не можешь заставить меня родить этого ребёнка, — говорит она едва слышным шёпотом, и в её тоне слышны обида и вызов.
— Это наше общее решение, Уинтер. Ты не можешь просто взять и лишить меня права выбора, — рассуждаю я, пытаясь показать, что понимаю её. Но от страха, что она снова попытается сбежать в клинику, у меня учащается сердцебиение.
— Это не тебе рожать! — Кричит она, и её щёки краснеют от гнева. — Кроме того, зачем тебе вообще этот ребёнок? Её зелёные глаза вызывающе сверкают, когда она смотрит на меня, скрестив руки на груди, чтобы отгородиться.
От досады я сжимаю челюсти, пытаясь сохранять терпение, но у меня не получается. Если она хочет проявить упрямство и заставить меня действовать, то ладно. Мне не нужно говорить ей, что я хочу этого ребёнка, потому что это был бы мой шанс создать семью, о которой я мечтал с тех пор, как потерял родителей. Она явно не хочет того же, так что это всё равно не имело бы значения. Но я не сдамся, пока она хотя бы не рассмотрит возможность оставить ребёнка.
— Ты пойдёшь к врачу и родишь, даже если мне
Встав с кровати, я подхожу к двери и распахиваю её. Не оглядываясь, я закрываю её за собой и запираю на ключ. Я не верю, что Уинтер сейчас в состоянии оставаться в комнате, и не собираюсь выпускать её из виду, пока мы не разберёмся с этим.
Возможно, я ещё не всё понял. Я не знаю, как мне убедить Уинтер оставить ребёнка, но я могу начать с того, что предложу ей лучшую жизнь, в которой ей не придётся прятаться, чтобы быть в безопасности. И в которой мы не будем жить в штаб-квартире клуба.
Рико, Даллас и Нейл смотрят, как я прохожу мимо них. Я чувствую на себе их взгляды, но они ничего не говорят, и я тоже молчу. Вместо этого я направляюсь прямиком к двойным дверям, отделяющим наш дом от здания клуба, и погружаюсь в шумную атмосферу, где байкеры играют в бильярд и пьют.
Мне не требуется много времени, чтобы найти Марка. Он сидит на своём обычном диване, обняв за талию одну из клубных девушек, и меня передёргивает от мысли, что я когда-то угрожал Уинтер тем, что она станет одной из них. Я бы никогда не смог этого сделать. Я слишком сильно её хочу, слишком сильно в ней нуждаюсь. И от мысли, что кто-то другой прикоснётся к ней, мне хочется что-нибудь разбить.
— Марк, — здороваюсь я, подходя к дивану.
— Я не сокращу твоё наказание. Даже не пытайся. Нейл и Даллас уже пытались.
Я отмахиваюсь от его комментария, не беспокоясь о том, что мне придётся убираться. Хоть это и не самое любимое моё занятие, я понимаю. Марку нужно держать членов клуба в узде, если он хочет остаться президентом, и он не может допустить, чтобы между нами возникали разногласия.
— Я хотел поговорить с тобой не об этом. — Я бросаю взгляд на Шейлу, девушку из клуба, которую он держит под руку. — Мы можем поговорить наедине?
Она смотрит на Марка, и он хлопает её по заднице, давая понять, что она должна уйти. Как только она уходит, я сажусь напротив нашего президента.
— Как дела? — Спрашивает Марк, внимательно изучая меня своими карими глазами.
Я уже целую минуту как сел и разговариваю с Марком, и теперь, когда я вижу его вблизи, я замечаю, как сильно он постарел из-за стресса, вызванного недавними событиями. Его длинные волосы, собранные в хвост, стали гораздо более седыми, чем даже несколько месяцев назад, а фиолетовые круги под глазами говорят о том, что он провёл слишком много бессонных ночей. На мгновение я чувствую угрызения совести из-за того, о чём собираюсь его попросить, но не могу зацикливаться на этом.
— Я тут подумал. Что, если я возьму нескольких новых членов клуба и открою филиал «Сынов дьявола» немного севернее отсюда? Нас становится всё больше, и имеет смысл расширяться. Так мы сможем развивать бизнес и получить больше влияния и ресурсов. Я чувствую, что готов принять вызов, и по-прежнему буду согласовывать с тобой все важные решения, касающиеся клуба, но я мог бы взять на себя больше ответственности. Знаешь, приносить больше дохода и вносить более значимый вклад, чем просто разгружать товары и работать в автомастерской.