Влечения
Шрифт:
Стирлинг ответил не сразу. Ему вообще не нравилось болтать на эту тему, тем более с такими людьми.
— Не скажу, не знаю…..
— Ага! — воскликнул Майк и хвастливо добавил: — В любом случае это ничего не меняет. Родители все равно остаются ее ближайшими родственниками, если она только не выскочила замуж за Слая Капру.
— Я и не спорю с этим. Просто считал своим долгом предупредить вас.
— О, не беспокойтесь! Со мной все будет в полном порядке, уверяю вас! Всего хорошего. Буду держать
Его бравада выглядела довольно глупой и напускной. Как и эта его подпрыгивающая походка. Стирлинг почти с жалостью провожал его взглядом. Он знал, что не испугал Майка Уилсона. Этот человек видел перед собой заманчивую цель и не собирался отказываться от нее.
— Он непременно поправится, дорогая, — мягко проговорил сэр Эдвард, скользнув взглядом по неподвижному Саймону и подняв глаза на свою бывшую жену. — Он молод, полон сил, а медицина в наше время творит просто чудеса.
Анжела сидела у изголовья сына. Под глазами ее залегли темные круги. Она не спала уже двое суток и едва расслышала сейчас слова Эдварда. Анжела не спускала полного надежды взгляда с лица Саймона, всем сердцем желая поймать на нем хоть проблеск жизни. И все ждала, ждала, ждала… когда же сознание вернется к нему. Присутствие же бывшего мужа ничем не помогало ни ей, ни Саймону. Она уже жалела о том, что попросила его приехать. Да ей самой это и в голову бы не пришло, но так посоветовал врач.
— Я думаю, вам стоит поставить в известность его отца, леди Венлейк, — сказал он, когда Саймона только привезли в больницу.
И Эдвард приехал, привезя с собой атмосферу богатства и роскоши, аромат дорогих сигар и лосьона после бритья от известного производителя парфюмерной продукции с мировым именем. Всем своим видом он олицетворял тот образ жизни, о котором Анжеле доводилось лишь читать, а также чувственность, которую она подмечала в нем даже сейчас, спустя почти тридцать лет после их очередной встречи.
— Саймон встанет на ноги, вот увидишь, — заметил Эдвард, пытаясь взбодрить ее.
Они оба взглянули на сына, чьи глаза были по-прежнему закрыты, а губы будто сердито поджаты, словно и он не одобрял отцовского присутствия. В глазах Анжелы Саймон был единственным мужчиной, который ее ни разу не подвел и не разочаровал, Он был ей своего рода компенсацией за ее пьяницу отца и неверного мужа. Она посвятила Саймону всю себя, воспитала его по своему образу и подобию. Мысль, что она может лишиться его, была ужасна и невыносима… И сейчас, когда она в очередной раз пришла ей в голову, Анжела судорожно сжала кулачки и сглотнула ком в горле. Ее охватил новый приступ паники… Не сразу она почувствовала на своем подрагивающем плече руку Эдварда.
— Возьми себя в руки, старушка, — сочувственно сказал
Отчаяние овладело ею, когда она услышала эту стандартную фразу. За последние сорок восемь часов кто только не говорил ей похожих слов! «Его состояние отвечает тому, что мы ожидали на данный момент», «Он находится в хороших руках», «Состояние остается критическим, но стабилизировалось». Неужели это все?.. И вселяют ли эти слова надежду на выздоровление?
В эту минуту в комнату неслышно вошла Дженни. Взгляд ее скользнул по датчикам и мониторам медицинской аппаратуры, которой была заставлена вся палата.
— Ну, как он? — прошептала она.
— Тебя никто не просит шептаться, мы не в церкви! — укоризненно заметила Анжела. — Он должен постоянно слышать нормальную человеческую речь!
Дженни расстроенно вздохнула.
— Ему лучше? — спросила она тихо.
— Состояние примерно такое же, — ответил сэр Эдвард.
Анжела поморщилась, услышав эту очередную банальность. «Никаких изменений», «Организм борется», «Еще рано что-либо утверждать»… Она закрыла глаза. Одно и то же, одно и то же вторые сутки подряд! Она вдруг поймала себя на некрасивой мысли, от которой ей стало страшно: она предпочла бы, чтобы на больничной койке сейчас лежала Дженни, а не Саймон.
— Ты отдохнула, Дженни? — устыдившись своих мыслей, спросила она.
— Да, спасибо… — удивленно ответила та, не ждавшая от матери такого вопроса.
— Врач сказал, что организм Саймона в принципе реагирует на лечение, — проговорил сэр Эдвард. — Остается только эта чертова травма позвоночника и сотрясение мозга. — Он поднялся со стула и стал нервно расхаживать по маленькой белой палате. — Меня больше всего убивает то, что никто не знает, когда к нему может вернуться сознание.
— Ага, понятно… — неопределенно отозвалась Дженни.
— Могла бы этого и не говорить.
Они оба обернулись и посмотрели на Анжелу. Слова ее были исполнены упрека, если не обвинения. Она усмотрела в выражении их лиц желание поскорее вернуться к нормальной жизни и не простила им этого. Отец и дочь стали торопливо оправдываться:
— Я, разумеется, останусь здесь…
— Я и не думала уходить…
Анжела устремила на них взгляд, который заставил их замолчать.
— Вы все равно ничем не можете ему помочь, — спокойно проговорила она. — Надо ждать. Нам больше ничего не остается… — Анжела помолчала и глухо добавила: — И нечего тут всем толпиться.
— Чепуха, я остаюсь! — твердо сказал Эдвард. — Я не брошу тебя здесь одну!
— Папа прав. Мы не оставим тебя… — поддакнула Дженни.
— Но в этом нет необходимости, — вяло возразила Анжела.
— Не спорь, дорогая, — еще тверже добавил сэр Эдвард.