Влечение
Шрифт:
– Не говори так, старик. Подумаешь, пара царапин. Я знаю классного пластического хирурга в Лос-Анджелесе. Он…
– Мэтью, – голос Майкла зазвенел. – Вам лучше уехать.
– Найра, забери меня отсюда, – молил он мысленно.
– Да перестань, старик, ты слишком близко берешь все к сердцу.
– Это – близко к сердцу?! – зарычал Майкл, ткнув себя пальцем в лицо.
– Не нервничай, старик. Не нервничай, – Мэтью поднял руки в примирительном жесте. – Вернемся в Биллингс, и все наладится. Тебя ждет прежняя должность. Кстати, старик, Ника уволили. Тебе больше
– Мэтью, я никогда не вернусь в Биллингс. Я никогда не вернусь к обычной жизни.
– Старик, да ты что, с ума сбрендил? Как тогда, когда…
– Мэтью, – Селена повернула голову к Мэтью. – Не надо.
– Да, Мэтью, я сошел с ума, как и тогда, когда ушел в Йеллоустон. Ты это хотел сказать?
– Нет, старик. Извини.
– Все изменилось, Мэтью. Я стал сумасшедшим, а еще уродом. Изумительное сочетание. Ты так не думаешь? Таких раньше любили показывать в цирке на потеху публике. Только я не хочу быть потехой для публики, Мэтью. Не для этого я выжил и не для этого сходил с ума, по крайней мере, я хочу в это верить. Спасибо, что приехали, но вы зря это сделали, – Майкл повернулся, чтобы вернуться к “бьюику”.
– Прости меня, Майкл.
Майкл остановился, медленно развернулся и посмотрел на Селену долгим взглядом. Любовался, а может просто хотел на дольше запечатлеть ее образ в памяти.
– Ты ни в чем не виновата, Селена, – улыбка коснулась его губ, – поэтому тебе не нужно мое прощение. Людям свойственно менять решения, и это нормально…
– Нет, Майкл, я могу тебе все объяснить.
– Разве это что-то изменит, Селена? – взгляд Майкла устремился к глазам девушки. – И ты, и я знаем, что прошлое не вернуть, поэтому ничего больше не говори.
Майкл развернулся и направился к машине Найры.
Вдруг он остановился, посмотрел на Селену и сказал:
– Спасибо тебе за то, что позволила мне любить тебя.
Майкл вернулся к машине. Мэтью поднял руку, пытаясь что-то сказать, но та безжизненной массой рухнула вниз, слова остались не высказанными. Селена плакала.
Майкл забрался в кабину пикапа. Тело тряслось, сердце стучало.
– Все хорошо, Майкл? – спросила Найра.
– Да, Найра. Поехали отсюда, поехали да побыстрее.
Пикап тронулся с места, выехал с парковки и понесся в сторону Биллингса.
Солнце катилось по бирюзовому небосклону, приближаясь к горизонту. Его яркие, но уже давно утратившие тепло лучи мягко касались бесплодной и серой, как асфальт под колесами машины, земли. Редкие, похожие на обнищалых странников, деревья стояли вдоль дороги, просили милостыню в виде теплых солнечных лучей. Но солнце не слышало их или не хотело слышать, предвкушая скорый отдых от бессмысленного вечного хождения по земному небу.
За окном проносились бескрайние равнины, вдалеке впереди проступали горы. Они ехали по Прайор-Крик-роуд навстречу маленькому населенному пункту Прайор, или, как называли его индейцы, Маахеохее. Местечко было маленькое, невзрачное, но тихое и малонаселенное. Его население составляло всего пару сотен человек. Тем не менее, Прайор мог похвастаться наличием школы и почтового отделения. Основную часть населения составляли индейцы кроу, или как они сами себя называли,
Найра вела машину. Мягкая улыбка играла на ее тонких губах. Коса, черная, как смола, и толстая, как змея, лежала на плече, свесив хвост девушке на грудь. Найра вставила в магнитолу какой-то диск, и теперь по салону разносилась тихая и спокойная, изредка приправленная словами, мелодия.
За окном было холодно. С востока ползли темные тучи, среди которых то и дело загорались яркие огни белых молний. Ночь обещала быть дождливой, но это вряд ли печалило тех, кто сидел в салоне старого “бьюика”, в тепле и уюте, слушал музыку и думал каждый о своем.
Майкл сидел, поставив пятку ноги на седушку и опершись подбородком и ладонями о колено, смотрел, как за окном бегут пустоши, а на горизонте в лучах заходящего солнца блестят укрытые снежными шапками верхушки гор. Мыслями он был в будущем, думал о том, что ждет его там. Есть ли у него вообще будущее в этом богом забытом месте? Может, лучше было остаться в Биллингсе? Майкл осмотрелся. Да, это и впрямь было богом забытое место. Вокруг на сотни миль раскинулся океан пустоты и тишины. Даже птицы редко тревожили эту местность своими полетами, а люди, казалось, здесь так же редки, как некогда волки в Йеллоустоне. Странно, но, глядя на эти бескрайние просторы, Майкл не чувствовал себя одиноким, наоборот, ему нравилось то, что видели его глаза, в груди было спокойно и тепло от ощущения некоего единства, гармонии с окружающим миром – как тогда, в Йеллоустоне. Здесь ему понравится, обязательно понравится. Разве может не нравится родной дом? А это и был его родной дом. Майкл чувствовал это, знал. От осознания этого Майкл улыбнулся. Если рубцы на лице обещали остаться навсегда, то на сердце уже начинали затягиваться.
Над головой сверкнула молния, земля вздрогнула, когда зазвучали небесные барабаны. Небо затянуло тучами, лишь только на западе, там, где солнце скользило за горизонт, все еще сверкало девственной синевой небо. На лобовое стекло упали первые капли дождя, робкие, неуверенные, словно не ожидавшие очутиться в поднебесном мире. Заработали дворники.
Майкл посмотрел на индианку. Найра заметила, что Майкл смотрит на нее, повернула голову и взглянула на Майкла, улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, протянул руку и коснулся пальцами ее щеки. Улыбка девушки стала шире, а взгляд вернулся на дорогу.
Впереди, справа и слева от дороги, возникли одинокие домики, окруженные страдающими от нехватки листвы деревьями. Похоже, его путь подходил к концу. Но может, он только начинался? Ведь у жизни нет конца, есть только начало…