Влечение
Шрифт:
– Молодой человек, перестаньте насиловать кнопку звонка. Вам это все равно не поможет, – услышал Майкл.
Повернулся на голос. Рядом стояла старушка и улыбалась.
– Вы разве не видите, что там написано? – старушка кивнула в сторону.
Майкл проследил за ее взглядом и увидел табличку на тонком металлическом стержне, одиноко ютившуюся посреди зеленого газона. На табличке было написано одно лишь слово – “Сдается”.
– Почему сдается? – не понял Майкл. Растерянный взгляд устремился на старушку.
– Потому что хозяева решили сдать дом, когда прежние
– Съехали? – Майкл вконец растерялся. – Куда съехали? Зачем съехали?
– Молодой человек, слишком много вопросов. Позвольте узнать, а вы кто будете? Какое вам дело до этого дома? Может, хотите арендовать?
Майкл оставил вопросы старушки без внимания. Он чувствовал, как ожившая было надежда умирает, так и не успев расцвести.
– Здесь жила девушка, Диана, – уточнил Майкл, взглянув на старушку. – Вместе с братом, Матиасом. Вы знаете что-нибудь о них?
Внешний вид Майкла, должно быть, растрогал старушку. В ее взгляде поселилась тревога, вперемешку с любопытством.
– Я живу в соседнем доме, поэтому Диану хорошо знала, и Матиаса, ее братца, знала, но Диану – лучше. Часто с ней разговаривала… А знаете, молодой человек, вот я к вам получше пригляделась и вы мне кажетесь знакомым. Мы с вами раньше нигде не встречались?
– Я Майкл. Мы встречались с Дианой.
– Ах вот оно что. А я-то думаю, кто такой. И машина мне ваша знакомой показалась, и…
– Вы знаете, где Диана? – перебил словоизлияния старушки Майкл.
– Что же вы за парень такой, если не знаете, где ваша девушка? – старушка захихикала.
– Мы расстались с Дианой… Так вы знаете, где она?
– Расстались, говорите… Так может, мне не стоит говорить, где она? Мало ли что вы задумали…
– Пожалуйста, если вы знаете, где Диана, скажите мне.
– Хорошо, хорошо, скажу, только не смотрите на меня так жалостливо… Уехала Диана, вернулась в Грецию.
– Как в Грецию? – Майкл сжал ладони в кулаки, чтобы старушка не заметила, как задрожали пальцы.
– Ну да. В Грецию… Когда я разговаривала с Дианой последний раз, она выглядела очень расстроенной. Вот тогда она мне и сказала, что возвращается домой в Грецию. Но как я поняла, одна поехала. Брат ее, Матиас, остался в Америке, но где он, я не знаю. Один не смог платить арендную плату, вот и съехал, как только Диана уехала.
Ноги Майкла стали ватными. В горле пересохло. Диана уехала, и виной тому он. Боль Дианы была настолько сильной, что для того, чтобы его забыть, она решила вернуться в Грецию. Если боль была такой сильной, то какой же силой обладала ее любовь?
Майкл ничего не сказал, развернулся и поплелся к машине. На душе было гадко. Очень, очень гадко. Огонек надежды погас, так и не успев разгореться.
– Что ни делается, все к лучшему, – убеждал Майкла вечером Мэтью. – Значит, так должно было случиться. Это судьба.
– Это дурость, Мэтью! Моя дурость! – обозлился Майкл. – Не Диана меня бросила, а я ее!
– С чего ты это взял?
– Я перестал с ней общаться… Я отвергнул
– Перестань драматизировать, – Мэтью был непреклонен. – Это жизнь, а в жизни всякое случается. Помучается, подумает, да и забудет, а может, уже и забыла. Нашла себе какого-нибудь черноволосого грека и живет, наслаждается жизнью.
– Спасибо за поддержку, – буркнул Майкл, забросил ноги на спинку дивана и принялся гулять взглядом по потолку гостиной.
– Да брось. Я тебя как никто другой понимаю.
– Ни хрена ты не понимаешь, Мэтью. С Нами ты еще в универе познакомился. Никаких тебе расставаний, никаких душевных мук. Поэтому ни хрена ты не понимаешь. То, что меня бросили в очередной раз, – это я пережить могу, но мне не дает покоя мысль, что Диана считает, что это я ее бросил. Вот с этим мне действительно смириться тяжело. Я не хочу, чтобы и за океаном Диана кляла меня, думая, что я ее бросил. Я не хочу, чтобы она испытывала боль из-за того, чего в действительности не было.
– Забудь и живи дальше. Говорю же, она с греком каким-нибудь…
– Да плевать мне на грека! – словно фитиль от искры вспыхнул Майкл. – Мэтью, ты даже не слышишь, что я говорю.
– Да все я слышу. Прошлое не вернешь. Ничего уже не изменишь. Что случилось, то случилось. Надо жить дальше.
– Вот именно то, что ничего нельзя изменить, меня больше всего и злит.
– Знаю, что злит, но помочь ничем не могу, только словом, но сам понимаешь, от слов порою толку совершенно никакого. Как в этом случае.
Майкл провел ладонью по сухому лбу. Закрыл глаза.
– Знаешь, Мэтью, я же думал, что не люблю ее, а как потерял, узнал, что люблю. Может, не так сильно, как хотелось бы, но все же. А еще благодаря Диане я начал забывать о Селене. Еще бы неделя-другая – и вообще выкинул бы из головы.
– Именно поэтому я и хотел, чтобы ты начал встречаться с Дианой, малыш. Надеялся, она поможет тебе забыть о Селене. И про детишек ваших с Дианой я не зря шутил. Я ведь и правда верил в то, что вы поженитесь. Не в этом году, так в следующем. Одному тяжело, малыш. Очень тяжело. Хвала богу, что он меня уберег от долгого одиночества. Не знаю, как только ты смог выдержать целый год.
– И я не знаю, Мэтью, – горькая улыбка скривила губы Майкла. – Сначала было легко. Злость на девушек помогала, а потом стало труднее. Гребаные инстинкты. Нет, гребаные гордость и обида. Давно бы с кем-то был… Но одному действительно тяжело. Я не понимаю, как люди могут жить в одиночестве годами. Никто не поцелует, не обнимет, не скажет слов поддержки. Так и с ума можно сойти.
– Так и происходит, малыш. Кто-то сходит с ума из-за одиночества, а кто-то из-за любви.
– Если бы предстоял выбор, я бы предпочел сойти с ума из-за любви, а не из-за одиночества, – слабая улыбка тронула губы Майкла.