Влечение
Шрифт:
Она потащила дочь в кухню, где было светлее, и заставила встать к окну. Под глазами Бетт залегли темные круги, но морщин не было. Она еще так молода! Джесс снова обняла дочь; они соприкоснулись лбами. Как в тот далекий день, когда ей положили на руки сверток — ее новорожденную дочь, — она вновь испытала приятное чувство удивления, что это нежное существо живет своей отдельной жизнью. Бетт всегда существовала отдельно; связь с Дэнни была теснее из-за его происхождения. Вот что грустно. Джесс почувствовала, что ее переполняет любовь к дочери, на какое-то время, возможно на один только краткий миг,
— А где Роб? — чуточку более сурово спросила Бетт.
— Остался в Италии.
— Правда? Тебе было тяжело с ним расставаться?
— Да, — ответила Джесс, не желая лгать.
— Спасибо, что примчалась.
— Расскажи мне все-все про больницу. И про то, что будет дальше.
— Мне предстоит курс облучения. Придется каждый день туда ходить. Это довольно утомительно.
— Я поживу здесь и поухаживаю за тобой, — пообещала она и тотчас спохватилась. Квартира Бетт такая маленькая, всего одна спальня… — Нужно будет раздобыть раскладушку.
Лиззи выполнила ее просьбу — дала объявление о продаже дома. Один человек заинтересовался. Так что скоро у Джесс не будет своего дома. Ее это нисколько не огорчало, наоборот, приятно кружило голову, как не слишком крепкий напиток. Если Бетт выкарабкается, а у Роба, Лиззи, Сока и Джеймса все будет в порядке, то больше ей ничего не нужно.
— У меня есть армейская походная кровать — кусок брезента на деревянных козлах. Страшно неудобная штука.
— Неважно. Я могу спать где угодно.
(К ней вернулась прежняя способность находить утешение во сне.)
Бетт недоверчиво покачала головой и рассмеялась.
— Я так рада, что ты приехала! Не уезжай больше так далеко!
— Ни в коем случае.
— Судебное заседание, — сказал в телефонном разговоре Майкл Блейк, — ориентировочно намечено на начало июля. Не могли бы вы написать или сказать Робу по телефону, что, если он явится добровольно и до начала судебного процесса, это будет принято во внимание? Его все равно найдут.
— Хорошо, — ответила она таким тоном, словно давала понять, что не берет на себя никаких обязательств. Она не имеет права влиять на решение Роба. Но вечером, когда он должен был вернуться с работы, позвонила в Италию. После долгого ожидания ответила хозяйка. Сражаясь со своим скудным запасом итальянских слов и глухотой хозяйки, Джесс объяснила, что ей нужен Роб.
— Ah, si. Ma il signor e partito.
— Partito? Quando?
— Questo mattino, signora. Di buon'ora [5] .
5
— Ах да! Но синьор уехал.
— Уехал? Когда?
— Сегодня утром. На рассвете.
— Понятно. Спасибо. Grazie.
Уехал. С утра пораньше. Джесс представила себе, как он отбывает в неведомую даль — подальше от судов и полиции, от Майкла Блейка и от нее. От всего несчастливого прошлого. В новое место. Грусть разлуки уравновесилась радостью от того, что Роб в безопасности.
Толпа пассажиров, только что сошедших с борта воздушного лайнера, несла Роба узкими и запутанными коридорами аэропорта.
Наконец они достигли иммиграционного зала, и пассажиры выстроились в несколько очередей к разным окошкам. Роб встал в хвост ближайшей очереди. Он старался ни о чем не думать, но мысли встречными валами захлестывали мозг; под кожей бурлил адреналин. Он говорил себе, что не собирается оказывать сопротивление или спасаться бегством — пусть будет что будет.
Подошла его очередь.
Он протянул свой паспорт и подождал, пока офицер иммиграционной службы проверял его имя и сличал его с фотографией. Роб коротко постригся, и теперь у него был жесткий рыжеватый ежик. Но и без бронзовых кудрей его лицо было невозможно не узнать. Офицер захлопнул паспорт и прикрыл ладонью.
— Отойдите, пожалуйста, в сторону.
Он сказал несколько слов в телефонную трубку. Тут же из-за зеркального экрана появились двое в форме и, метнувшись к Робу, взяли его под руки. Он послушно позволил себя увести под любопытными взглядами пассажиров в аэропорту Хитроу.
В камере предварительного заключения было четыре полки — две нижних и две верхних. Нижняя полка с левой стороны была свободна; на верхней лежал какой-то субъект, с головой укрывшийся одеялом. На нижней полке справа сидели два азиата; оба были небриты; лица при неоновых лампах дневного света казались почерневшими от усталости. Офицер снял с Роба наручники и кивком указал на свободные нары. Роб послушно сел, потирая запястья. В камере пахло потом, черствым хлебом и экскрементами. Поглазев на него, азиаты возобновили свой разговор.
Было десять часов вечера. Роб лег на спину и повернулся лицом к стене. Она была выкрашена в зеленый цвет и кое-где отсырела. Ни тебе островов, ни континентов. Роб закрыл глаза. Как ни странно, страха не было. Его поместили в камеру предварительного заключения неподалеку от Хитроу. Майкл Блейк объяснил по телефону, что будет повторно просить, чтобы Роба отпустили на поруки, но ему наверняка откажут.
Мужчина на верхней полке захрапел — сначала тихо, потом все громче. Тюрьма оказалась в точности такой, какой Роб ее представлял, ничуть не хуже. Хотя, возможно, худшее — впереди. Но пока что все было вполне терпимо. После отъезда Джесс он прожил в Италии неделю, но с самого начала понял, что без нее это не имеет смысла. У него также не было желания мотаться по свету вдали от родных мест — то есть изведать еще большее одиночество.
Прошедшие месяцы научили его избегать одиночества. Он вернулся в Англию, потому что, каков бы ни был судебный приговор, это лучше, чем самому обречь себя на изоляцию.
Роб думал о Джесс, о Бетт с Дэнни, о Зое и Кэт. И наконец уснул.
Глава 15
В преддверии суда к Робу стали допускать посетителей. Джесс пришла при первой возможности. Они сидели друг напротив друга за деревянным столом, взявшись за руки.
— Зачем ты вернулся? Я думала, ты уедешь куда-нибудь подальше, чтобы начать новую жизнь.