Властный
Шрифт:
Ярость, какой я никогда раньше не испытывал, пронзила меня от макушки до кончиков пальцев ног, когда я натянул одежду и выбежал из дома. Куда он ее отвез? Точно не к себе домой, потому что это было бы глупо, так как он понимал, что искать начнут именно там. На его работе была строгая охрана, и он ни за что бы не привез ее туда, рискуя потерять то немногое, что у него было. Многого у него и не было, в общем-то, потому что я позаботился об этом.
Учитывая то, что он запланировал, ему понадобится тихое место, где ее крики или мольбы не будут услышаны. Черт, мысль об этом скрутила все внутренности, но он был больным
Амбар.
Желчь подступила к горлу. Амбар был пустым, потому что рядом в доме никто не жил. На много миль вокруг их никто не услышит и не увидит, и он всё это знал. Я всегда хотел, чтобы эта чертова хрень, наконец, сгнила, и теперь жалел, что не снес его, когда была возможность. Даже владея им, я туда не ходил, но Джеймс знал это место вдоль и поперек.
Для некоторых людей день рождения это праздник. Я родился в амбаре, подальше от любопытных глаз. Черт возьми, я ненавидел это место, и именно поэтому Джеймс привел Торрин туда. Вернулся к тому, с чего всё началось, чтобы показать ей, что он лучше меня.
Тупой ублюдок.
Запрыгнув в свой «Шевроле Тахо», я помчался туда, где ожидал ее найти.
Я продолжал погружаться в мрачные мысли. Думал о ее травмах в результате аварии и о том, что этот придурок мог с ней сделать. Подъехав к дому, не стал останавливаться и направился прямо к амбару.
Красная краска облезла, выцвела и превратилась в тускло-коричневый, но все еще держалась. Здесь моя жизнь круто изменилась, и я ненавидел это место всеми фибрами своей души.
Я вытащил девятимиллиметровый «Глок» из консоли в машине, а также пистолет SIG Sauer Pro из-за пояса. При мне всегда был пистолет, за исключением тех случаев, когда я находился дома, где он был мне не нужен. Я также хранил «Глок» в каждом своем автомобиле. Хотя я и предпочитал расправляться со всеми голыми руками, сегодня, возможно, придется всадить пулю этому человеку в башку. Он был непредсказуем — человек, которому нечего терять.
Дикая ярость захлестнула меня. Торрин была моим главным приоритетом. Я сделаю всё, чтобы она не пострадала. Взглянув сквозь маленькую щель в двери, мои внутренности сжались.
Я был прав. Она была в его лапах. И он сдохнет за это.
Запястья Торрин были связаны толстой веревкой, и девушка висела в воздухе примерно в футе от земли. Ее лодыжки также были связаны вместе, что ограничивало ее движения. Я тоже привязывал ее к своей кровати, но никогда не собирался причинять ей боль — никогда. И все же причинил.
У нее был заклеен рот скотчем, а по щекам текли слезы. Лицо было опухшим, а под носом засохла кровь — без сомнения это были травмы из-за аварии. Также были следы от ремня безопасности там, где кровеносные сосуды под кожей лопнули при ударе. Ремень сделал свое дело, как и подушки безопасности, спасшие ей жизнь. У меня не было ни малейшего сомнения в том, какую боль она испытывала. Но в глазах Торрин была решимость, борьба, которая всегда заводила меня. Дерзкая и яркая.
Она висела в одном нижнем белье, за это он тоже заплатит. Я слышал, как Торрин всхлипывала каждый раз, когда он толкал ее, раскачивая. Это был единственный
Когда я открыл дверь, Джеймс спрятался за Торрин, как последний трус — каким он и был — используя девушку как щит. Глаза моей девочки расширились, когда она начала бороться с веревками. Я дважды покачал головой, и она успокоилась. Я не хотел, чтобы она двигалась, поскольку не был уверен, какие у нее были травмы после аварии.
— Мать твою! Ты пришел и испортил мне всё веселье! Я собирался устроить целый концерт и позвонить тебе по телефону, сделать больно твоей девушке, но сейчас в этом нет смысла. — слова Джеймса звучали как угроза, а тон был пропитан ненавистью.
Подняв пистолет и прицелившись, я произнес:
— Ты труп. И не выйдешь отсюда живым.
— Думаешь, мне не насрать? Я знал, что это произойдет, но я могу прихватить твою маленькую шлюшку с собой. У нее очень сладкая киска, как раз для моего члена. — он провел руками вверх по ее ногам, к талии и между грудей. То, что я испытывал тяжело было назвать яростью. Это было нечто более ужасающее и сильное.
Торрин снова начала двигаться, пытаясь отстраниться от прикосновений Джеймса. Она подвинулась ровно настолько, чтобы я мог выстрелить, но слишком быстро вернулась назад. Я медленно начал приближаться к ним, и Джеймс занервничал.
— Не подходи ближе! — он вытащил нож и воткнул острие Торрин в живот, не проникая, но ясно предупреждая, что может сделать это в любую секунду. Когда я сделал еще один шаг, струйка крови скатилась к ее пупку.
Красная пелена застила мне глаза, и я выстрелил ему в локоть. Это было трудно, и я знал, что все могло обернуться ужасно, но, к счастью, мудила не ожидал, что я это сделаю. Когда я выстрелил, пуля раздробила ему локоть, а нож, приставленный к Торрин, упал на землю.
Я воспользовался этой возможностью, чтобы подкрасться к Джеймсу и врезать ему кулаком по лицу. Затем нанес еще один удар и еще, позволяя каждой частичке гнева, который я когда-либо испытывал к своему брату, выйти на поверхность. Каждый удар отдалял его все дальше от Торрин.
— Ты тупой, никчемный кусок дерьма! — я плюнул в него.
Торрин прерывисто дышала, и как бы сильно мне ни хотелось немедленно освободить ее, я должен был убедиться, что этот придурок надежно связан. Найдя тонкую веревку, которой связывали тюки сена, я заломил ему руки за спину и нереально туго их связал.
Он взбрыкнул и попытался пошевелиться, но его разбитое лицо и, вероятно, несколько сломанных ребер не дали ему этого сделать. Я не хотел убивать его быстро. Я хотел, чтобы он прочувствовал всю боль, хотел, чтобы он в агонии молил о смерти. И он сдохнет. Сегодня он перешел черту.
Я умело связал ему лодыжки, затем привязал запястья к лодыжкам. Так связывали свиней. В детстве я много занимался этим на ферме.
Пнул Джеймса, оттолкнув его от Торрин. Потом увидел веревку, которой девушка была привязана к потолку. Узел был туго затянут. Вместо того чтобы возиться с ним, я вытащил свой нож и отрезал веревку. Как только я это сделал, разозлился на себя, потому что Торрин упала прямо на пол. Черт, жаль, что здесь не было никого из парней, чтобы подхватить ее при падении.