Властный

Кэмерон Челси М.

— Я тебе не гребаная собачка!

— Но все же идешь за мной.

Девчонка замерла, уперев руки в бока, огонь ненависти ярко вспыхнул в ее глазах. Не обращая на нее внимания, я указал на комод.

— Там твоя одежда. Переоденься.

— Если думаешь, что я позволю командовать мной, то ты ошибаешься… — быстро подойдя к Торрин, я схватил ее за горло и прижал к стене, придавив своим телом и не позволив ей открыть пухлый ротик.

— Я буду делать все, что захочу и когда захочу. Если я захочу надеть на тебя ошейник и привязать к кровати или выгуливать на поводке, я, черт возьми, так

и поступлю, и ты ничего не сделаешь. Поэтому заткнись и делай то, что тебе говорят.

Ярость кипела в моих жилах. Мне бросили вызов, но я не останусь в долгу. Это была первая ошибка Торрин, которую она еще не осознала. Меня нельзя игнорировать, и, судя по ее поведению, она скоро усвоит этот урок, который окажется слишком тяжелым.

— Ты так не поступишь, — неуверенно произнесла Торрин.

— А ты рискни и проверь, — выпалил я в ответ, отчасти надеясь, что она это сделает. О, как было бы весело, рискни она испытать мои нервы! Она уже и так достаточно сильно искушала меня, небольшой толчок отправил бы меня через край, и я бы взял то, что уже было моим.

Огонь в женских глазах все еще полыхал, но что-то подсказывало мне, что Торрин сдалась, по крайней мере сейчас. Я одержал победу в этом раунде, и был рад возможности надавить на нее еще сильнее в следующий раз.

В любой игре, когда на карту ставится всё, всегда нужно осознавать шансы своих противников и не забывать при этом быть на три шага впереди.

Торрин почему-то до сих пор думала, что могла всё контролировать, иметь голос, быть услышанной, чувствовать, видеть и все знать. Такова была человеческая природа. Животные всегда следуют своим инстинктам. Понятно, как определяется их место в стаде, стае или прайде. Иногда бета бросает вызов альфе, бывает альфа побеждает, а иногда наоборот. Торрин Макалистер не была бетой; она была свободомыслящей альфа-самкой. Вот только мы с ней принадлежали к разным видам. В конце концов, она поймет, что я всегда на вершине. Хотя, честно говоря, то, как она продолжала бороться за спасение, свободу, доставляло мне удовольствие.

И у меня было достаточно времени, чтобы полностью сломить ее.

8

ТОРРИН

В ящиках лежала кое-какая одежда, вся с бирками. Отдавать за трусики пятьдесят долларов было глупо, но я не стала спорить. Обычно я стирала нижнее белье перед тем, как надеть — на самом деле стирала всю свою одежду, но, в данный момент было лучше не вспоминать то время, когда я сама могла выбирать или решать, поэтому просто взяла то, что мне предлагали. Надевая трусики, я держала рот на замке, хотя проклятия и крики рвались наружу.

Именно так и следовало себя вести, чтобы выжить. Я просто понимала, что борьба с таким человеком, как Оникс, ни к чему не приведет. Чувствовала, что сойду с ума, сидя весь день в этой абсолютно белой комнате и в наручниках по ночам — это было унизительно. Такого я никогда раньше не испытывала. С каждым мгновением моя ненависть к этому мужчине только росла, как и разочарование, ведь моя сестра навсегда была связана с таким человеком, как Оникс Блейк.

Моя

цель — постараться все понять. Впитать из окружения. Знание — это сила, и прямо сейчас Оникс знал то, что мне нужно. Необходимо было найти способ получить информацию. Что означало наблюдать, прислушиваться ко всему вокруг и надеяться собрать некоторые кусочки головоломки вместе.

Оникс принес еду на тарелке и поставил ее на комод. Затем скрестил руки на груди.

— Ешь, смотри телевизор, пялься в чертову стену, мне все равно. Позже зайду.

Не посмотрев, поем ли я, он повернулся и вышел.

К наступлению вечера, мне стало чертовски скучно разглядывать белые стены, мебель и постельное белье. Единственным ярким пятном в комнате было окно, через которое я рассматривала улицу. По телевизору показывали «Сумерки», так что пару часов я скоротала, но если проводить каждый день вот так, то можно было лишиться рассудка.

Щелкнул замок, и дверь распахнулась, открывая моему взору Оникса в костюме и пиджаке. Как он делал это, остается загадкой: к черту татуировки, в костюме Блейк выглядел идеально! В руках у него был поднос с едой.

— Пора ужинать. — Оникс пинком захлопнул дверь, поставил еду на комод, затем запер нас.

Оникс сидел со мной на кровати, пока мы ели. Он, по всей видимости, обожал переключать гребаные каналы на телевизоре. Я не знала, понимал ли он, что на втором или третьем круге мало что изменится, но ему нравилось это делать.

— Чем займемся? — спросила я, лежа на кровати примерно в футе от Оникса.

— Будем смотреть телевизор.

Я громко вздохнула.

— А днем? Мне нужно чем-то заняться.

Он указал на телевизор.

— Смотри что-нибудь.

— Серьезно? Я не могу смотреть только один телевизор.

— У меня дела, а ты сидишь здесь. — он пожал плечами. — Придумай что-нибудь, чтобы скоротать время.

— Ты реально мудак, — выпалила я.

— Серьезно? — усмехнулся он.

— Серьезно.

Приготовившись ко сну, я легла и напряглась, когда всем телом почувствовала его. Оникс держал в руках металлические наручники.

— Пожалуйста, не надевай на меня наручники. — он не послушал меня и защелкнул наручники на моих запястьях. — Ты просто задница!

Оникс ничего не сказал, просто обнял меня. И заснул первым, пока я пыталась устроиться поудобнее, что было нелегкой задачей.

Этот мужчина испытывал мое терпение.

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

Так проходили мои дни. Я смотрела новости, когда просыпалась, чтобы знать, какой сегодня день. Однако пребывание в этой тюрьме было изнурительным.

Каждую ночь Оникс приносил мне еду, оставался со мной смотреть телевизор, связывал меня и ложился спать. Это была закономерность. Он знал, что мне это не нравится.

Щелчок замка привлек мое внимание. Оникс стоял у двери, держа ее открытой.

— Пошла. — Пошла? Я чертовски ненавидела, когда со мной обращались как с животным, но, возможно, другого он во мне и не видел. Не человека, а нечто, чем он обладал, словно предметом. Это лишь усилило мое отвращение к нему.