Властители рун
Шрифт:
Она поняла, что стояло за этими словами. И тут же сменила тему разговора.
— Куда вы направляетесь?
— Куда? — переспросил он. — К Кабаньему броду, а потом в Лонгмот.
Иом заглянула в его глаза, полуприкрытые слегка съехавшим большим шлемом, который был ему немного великоват, пытаясь понять, — он лжет или просто сошел с ума?
— Кабаний брод на юге. А вы на протяжении двух последних часов почти все время скакали в северо-западном направлении.
— Правда? — ошарашено спросил он.
— Правда. Я подумала, может, вы просто обманули
Иом снова стало страшно. Она догадалась о намерениях Боринсона, взгляды, которые он бросал на нее, внушали ей ужас. Он хотел убить ее, воспринимал это как свой долг. Она боялась и того, что он попытается убить ее Посвященных, хотя Габорну, казалось, эта мысль и в голову не приходила. Правда, когда Боринсон сказал, что хочет проследить за армией Радж Ахтена, это объяснение показалось Иом правдоподобным. И все же червь сомнения продолжал грызть ее душу.
— Защитить вас от моего отца? — спросил Габорн, впрочем, без особого удивления.
Иом было нелегко сформулировать следующий вопрос.
— Он желает нам смерти, — сказала она наконец. — Считает, что это необходимо. Он убьет моего отца, а потом, если не сможет убить женщину, которая служит вектором Радж Ахтену, то захочет убить и меня. Вы поэтому не поскакали на юг?
Неужели он в самом деле так боялся оказаться в Лонгмоте, что, даже не отдавая себе в этом отчета, свернул в сторону? Конечно, если король Ордин придет к выводу, что Сильварреста нужно убить, Габорн не сможет переубедить отца. Выходит, принц не в состоянии защитить ее.
— Нет, — растерянно, хмуро, но совершенно честно ответил он. Потом неожиданно выпрямился в седле и спросил. — Слышите?
Иом прислушалась, затаив дыхание. Она ожидала услышать лай боевых псов или крики погони, но не услышала ничего. Только шелест пожелтевших листьев в кустарнике на гребне холма, которые шевелил внезапно возникший ветер.
— Я ничего не слышу, — сказала Иом. — Наверно, слух у вас лучше моего.
— Нет… Это там, среди деревьев! Прислушайтесь! — он указал куда-то в направлении северо-запада.
Ветер так же внезапно стих, как и появился, листья больше не шуршали. Иом изо всех сил напрягала слух — может, она услышит, как под чьими-то шагами треснет ветка? Но нет, по-прежнему ничего.
— А вы что слышите? — прошептала она.
— Голос, со стороны деревьев, — ответил Габорн. — Он шепчет.
— Что? — Иом, направив коня вперед и наклоняя голову под разными углами, внимательно разглядывала деревья, на которые он указывал. Но и увидеть что-либо ей не удалось, — только белые стволы, подрагивающие зеленые и золотые листья и тени в глубине. — Что он говорит?
— Сегодня я слышу его уже третий раз. Сначала мне показалось, что он зовет меня по имени, но сейчас я слышал его более ясно. Он говорит: «Эрден, Эрден Геборен».
По спине Иом пробежал озноб страха.
— Мы забрались слишком далеко на запад, — еле слышно сказала она. — Здесь есть вайты. Это они говорят
— Нет! — воскликнул Габорн, повернувшись к Иом. Вид у него был рассеянный — казалось, он полуспит. — Если это и дух, то он не желает нам вреда!
— Может быть, и нет, — горячо прошептала Иом, — но не стоит рисковать! — она боялась вайтов, несмотря на все заверения отца.
Габорн пристально и слегка удивленно взглянул на Иом, как будто никак не мог вспомнить, кто перед ним. На холме листья деревьев снова затрепетали. Иом перевела взгляд на рощу. Небо опять хмурилось, и серая пелена дождя не позволяла разглядеть что-либо в тенях между деревьями.
— Вот, опять! — закричал Габорн. — Неужели вы не слышите?
— Нет, ничего, — призналась Иом. Внезапно глаза Габорна вспыхнули.
— Я понял! Теперь понял! — воскликнул он. — «Эрден Гсборен» на древнем языке значит «Землерожденный». Деревья этого леса сердятся на Радж Ахтена. Он нанес им оскорбление. Но я — Землерожденный. Они хотят защитить меня.
— Откуда вам это известно? — спросила Иом.
Почему он называет себя Землерожденным? С какой стати? Эрден Геборен был последним великим королем Рофехавана еще во времена единения населяющих его народов. Он подарил эти леса одному из своих военачальников, Гередону Сильварреста, в качестве награды за верную службу и, в частности, за блестящие победы в войне с опустошителями и колдунами Тота. Со временем предки Иом и сами стали называться королями — и они имели на это право, хотя были королями более низкого уровня, чем те, кто вел происхождение непосредственно от Геборена. За прошедшие с тех пор шестнадцать веков род Геборена настолько умножился, а его представители стали составлять такую существенную часть знати Рофехавана, что теперь уже было трудно установить, у кого из них больше оснований считать себя наследником великого короля.
Однако, если бы Дома Вал и Ордин объединились, как и было задумано, Габорн, конечно, имел бы основания претендовать на эту честь, — если бы осмелился. Что он хотел сказать, называя себя Землерожденным? Что уже считает эти леса, да и все королевство своими?
— Я уверен, — ответил Габорн. — Эти духи… если они духи… не желают нам зла.
— Нет, я спрашиваю не об этом, — объяснила ему Иом. — Я спрашиваю — откуда вам известно, что вы Землерожденный?
— Биннесман назвал меня так, когда мы были у него в саду. Земля попросила меня поклясться, что я буду защищать ее, и потом Биннесман посыпал мне голову землей и провозгласил Землерожденным.
У Иом отвисла челюсть. Она знала Биннесмана всю свою жизнь. Старый целитель как-то рассказывал ей, что в прежние времена Охранители Земли благословляли новоиспеченных королей, посыпая им голову землей, которую те клялись защищать. Но эта церемония не совершалась уже сотни лет. По словам Биннесмана, Земля считала современных правителей «недостойными» такого благословения.