Властители рун
Шрифт:
Ее отец забыл, как сидеть в седле, а ведь люди, которые гнались за ними, были превосходными наездниками.
Габорн отреагировал на опасность, заставляя их мчаться все быстрее и быстрее. Миновав большую группу сосен, он свернул на запад, в сторону горной седловины, углубляясь все дальше в лес.
Все звуки — глухой цокот копыт, тяжелое дыхание коней — поглощали огромные темные деревья, такие высокие, которых Иом никогда в Даннвуде видеть не доводилось.
Здесь могучие кони обрели, казалось, второе дыхание. Габорн дал им возможность развернуться вовсю, и они только что не летели, углубляясь все дальше
Из-за того, что они скакали так быстро, Иом не сразу сообразила, что, углубляясь все дальше в каньон, они обогнули подножье горы, сделали круг и теперь скакали на северо-запад, возвращаясь к замку Сильварреста.
Нет, нет, решила она, спустя некоторое время. Не к замку, а гораздо дальше на запад, в направлении Вествуда и Семи Стоячих Камней в самом центре леса.
Эта мысль огорчила ее. До сих пор никто не мог приблизиться к Стоячим Камням и остаться в живых, — по крайней мере, никто за прошедшие несколько поколений. Отец не раз убеждал Иом, что она не должны бояться духов, обитающих в лесах вокруг этих камней.
— Эрден Геборен отдал нам леса во владение и сделал правителями этой земли, — говорил он. — Он был другом даскинов; значит, и нам они друзья.
Но даже ее отец никогда не стремился добраться до этих Камней. Одни говорили — это потому, что род Сильварреста от поколения к поколению становился все слабее. Другие утверждали, что духи даскинов забыли свои клятвы и больше не защищают тех, кто разыскивает эти Камни.
Иом вспоминала все это на протяжении часа, пока вслед за Габорном скакала на запад. Лес вокруг с каждым мгновением выглядел все более древним и мрачным. Наконец, они оказались у подножья холма, на плоской площадке под темными дубами, и здесь Иом увидела небольшие дыры в земле, из которых доносились отдаленные крики, клацанье оружия, ржание коней и другие звуки древних сражений.
Она узнала это место: Алнор, Поле Мертвых. Дыры в земле служили для того, чтобы вайты могли спрятаться от дневного света. Она закричала:
— Габорн, Габорн, сворачивайте на юг! Он оглянулся — с. остекленевшими глазами и таким странным выражением лица, точно спал. Она указала на юг и снова закричала:
— Туда!
К ее облегчению, Габорн повернул на юг, вверх по длинному пологому склону. Через пять минут они перевалили через вершину холма и снова оказались в лесу, где росли березы, дубы и ярко сияло солнце. Однако деревья тут были так невысоки, что их ветки едва не касались земли, а кустарник под ними рос так густо, что кони замедлили бег.
Перевалив через очередной невысокий хребет, они внезапно увидели место лежки диких кабанов; целое стадо этих огромных животных отдыхало тут в тени дубов. Земля выглядела перепаханной — так усердно свиньи рыли ее в поисках желудей и червей.
Заметив коней, кабаны взревели от ярости. Один из них, высотой лишь чуть ниже коня Иом, стоял, расставив мощные ноги, угрожающе рыча и злобно обнажив клыки.
В первое мгновение ее конь едва не бросился на кабана, но тут же живо отскочил и так резво поскакал вниз по склону холма,
Она обернулась, чтобы выяснить, станет ли кабан преследовать ее.
Но сильные кони мчались так быстро, что свиньи не успели среагировать и просто стояли, удивленно порыкивая и провожая Иом взглядом блестящих темных глаз.
Габорн поскакал сквозь кусты, направляясь к мелкой речушке футов сорока шириной, с усыпанным гравием дном.
Едва увидев эту реку, Иом поняла, что не представляет, где находится. Она не раз верхом отправлялась на прогулки по Даннвуду, но всегда держалась его восточной части. И уж точно, никогда не видела этой реки. Может, это верховье реки Вай или ручья Фро? Однако в это время года ручей Фро обычно пересыхал. Значит, это, скорее всего, река Вай. Но в таком случае, за последний час они забрались гораздо дальше на запад, чем она себе представляла.
Габорн позволил коням войти в реку, чтобы напиться. Они сильно вспотели и дышали тяжело, с хрипом. Судя по рунам, выжженным на их шеях, каждый конь обладал четырьмя дарами метаболизма, а также дарами мышечной силы и жизнестойкости. Иом быстро подсчитала в уме. Кони скакали примерно два часа без воды и пищи, что было эквивалентно восьми часам для обычных коней. Обычные кони уже три раза пали бы, если бы им довелось так бешено мчаться. Хотя по тому, как вспотели и хрипели кони, Иом не была уверена, выдержат ли даже они это тяжкое испытание.
— Нужно дать отдых коням, — сказала она.
— А те, кто за нами гонится, тоже будут отдыхать? — спросил Габорн.
Иом знала ответ.
— Но кони погибнут.
— Это сильные животные, — что было очевидно. — Кони наших преследователей погибнут раньше.
— Разве мы можем быть в этом уверены? Габорн покачал головой.
— Я только надеюсь. На мне лишь легкая кольчуга, какие носят кавалеристы отца. А у «неодолимых» Радж Ахтена железные кирасы, массивные латные рукавицы и наколенники, да и кольчуги потяжелее моей. Каждому их коню приходится нести фунтов на сто больше, чем самому тяжело нагруженному из наших. К тому же их кони хорошо приспособлены только для пустыни. У них широкие копыта, но очень узкие подковы.
— По-вашему, они начнут хромать?
— Я нарочно выбирал скалистые гребни, через которые наши кони просто перепрыгивали. Думаю, их кони быстро растеряют свои подковы. Ваш конь и тот уже потерял одну. По моим подсчетам, половина их коней уже хромают.
Иом слушала Габорна как зачарованная. Она и не заметила, что ее конь потерял подкову, но, взглянув на реку, увидела, что он стоит, явно оберегая левую переднюю ногу.
— Вы хорошо соображаете, даже для члена семьи Ордин, — сказала она Габорну.
И тут же испугалась, что он воспримет ее слова как оскорбление — ей хотелось, чтобы они прозвучали как комплимент.
Он, казалось, ничуть не обиделся.
— Схватки вроде нашей редко выигрывают силой оружия, — ответил он. — Скорее, с помощью разбитых копыт или падающих на скаку всадников, — он взглянул на свой боевой молот, лежащий поперек передней луки седла. И добавил чуть охрипшим голосом. — Если нас догонят, я стану сражаться, а вы попытайтесь скрыться. Однако должен признаться, что у меня нет ни оружия, ни даров, которые позволили бы одержать верх над людьми Радж Ахтена.