Властитель
Шрифт:
– То есть как? – не выдержал Исаев.
– Раньше было правило, что за свою жизнь женщина-абра может породить только двоих детей, редко – троих. Это при том, что обычная кладка яиц может доходить до тридцати-сорока. Кнехты убедили снять все ограничения рождаемости, так что за последние полвека наша численность увеличилась раз в сто. Ограничения, конечно, остались, потому что все упирается в количество еды. Но так или иначе, численность наша возросла настолько, что часть наших была послана на окраины завоевать диких людей. Так кнехты
– Сколько же всего абров? – интересовался Ставр.
– Сто, может, двести тысяч, точно никто не знает.
– Кто-то должен знать?
– Наверно, кнехты.
– Сколько их? Сколько кнехтов? И кто же все-таки они?
– Их, наверное, тысяч пять-шесть. Видом они как вы, только не носят одежды, потому что покрыты густой бурой шерстью. Поменьше вас, но силы такой же.
Ставр спрашивал, думал и считал.
Пути в замок, расположение замка. Длину дорог. Ширину реки у столицы.
И высоту городских стен.
Сколько живет людей, ставших рабами, что они могут.
Какие бойцы кнехты.
Насколько смелы.
Насколько трусливы.
Что было раньше, уже не будет. Новое пришло, и жизнь стала другой. Непостижимое завладело сердцами, и, глядя на свое, привычное и родное, каждый думал: а как там? и что там? и кто там?
Господь Отец наш не успел отлучиться, как слуги Сатаны завладели Империей. Кому, как не любимым слугам Бога, одолеть воинство Сатаны и вернуть все назад, сделать все как было раньше, при Господе.
Воевода Ставр хочет пощупать нашей стрелой силу Сатаны. И это хорошо! Да и то, не люди ходили в столицу, а эти самые кнехты послали абров.
Теперь пусть ощутят нашу силу.
27
ВСТРЕЧА С КЕНТАВРАМИ
Пригорок возвышался над бескрайней степью. Немного, но для ровной, как море, местности и этого достаточно. Мы поместились все впятером; кроме меня, Кочетова, Михайлова и Ильи, был с нами и Мстиша, за время похода привязавшийся ко мне. Верхом он казался единым с конем, словно кентавр, передовые отряды которых, как предупреждали абры, уже могли встретиться нам в любой момент.
Мстиша переминался на коне и этим заставлял животное, единое с человеком, нервно переступать ногами. Черты его лица были достаточно тонки, но потом природа, словно убедившись, что творению не понадобится добывать пропитание ликом, допустила грубость в отделке, не скрыв, впрочем, доброты и простодушия, так нравящихся женщинам и вызывавших инстинктивную симпатию у мужчин.
Мы стояли и смотрели за широкую реку, на противоположный берег, такой далекий, что остро слепящий водный разлив скрывал границу песчаного пляжа, за которым вновь начиналась степь.
Наконец-то дошли. От воды веет свежестью, но солнце привычно жжет. Конь захрапел и, вскинув голову, затанцевал. Я увидел: братски слившись после смерти, лежали кости коня и всадника – шит накрывал широкий лошадиный костяк, а рядом отвалился пробитый стрелой
Много, много останков встретилось нам на пути. Что кости! Находились бывшие поселения, разрушенные стены, расползшиеся рвы, завалившиеся колодцы, черные камни очага, пепел, угли – свидетели ушедших куда-то жильцов.
А степь чем далее, тем становилась прекраснее. Я с интересом непредвзятого путешественника любовался этой зеленой девственной пустошью. Иногда казалось, ничего в природе не может быть лучше: вся поверхность земли превратилась в зелено-золотой океан, по которому брызнули миллионы разных цветов. Сквозь тонкие, высокие стебли трав сквозили голубые, синие и лиловые головки, желтые метелки просовывались высоко вверх, белесые зонтики пестрели на поверхности. А внизу, невидимые постороннему глазу, шныряли куропатки, воздух наполнялся тысячью разных свистов. В небе, как и сейчас, неподвижно стояли ястребы, раскинув крылья и быстро, единым взглядом осматривая степь.
Мой конь вновь захрапел; успокаивая его, я огляделся: к нам быстрой мерной рысью несся абр на лорке.
– Кто-то спешит, – сказал я.
Все оглянулись, и Мстиша задумчиво заметил:
– Гонит-то как… Однако Арсун спешит.
И верно. Скоро затопали твердые страусиные лапы лорка, лошади потеснились, и Арсун осадил своего скакуна.
– Вы далеко оторвались. Воевода Ставр послал меня предупредить, что надо быть уже осторожнее, – доложил он.
– А что так? – спросил Кочетов.
– Из-за них, – ответил Арсун и кивнул на кости перед нами. – Здесь начинается земля кентавров, лучше нам вернуться к войску.
Я посмотрел вниз; как же я не обратил внимания на отсутствие лошадиного черепа? Конечно, теперь видно: человеческий торс, пробитая стрелой голова, кости таза куда мощней человеческих, да и ноги уже совсем лошадиные.
– Возвращаемся, – сказал я и, дернув повод, стал разворачивать коня. В этот момент крикнул Мстиша, указывая вдоль реки. Оттуда, скрываясь по солнцу, приближался к нам отряд всадников… нет, голые торсы вместо лошадиных голов… кентавры!..
Было их около сотни, и, отрезая нас от воды, они с быстротой ветра преодолевали те пятьсот-шестьсот метров, что еще разделяли нас.
Развернув своих животных и криками подбадривая друг друга, мы помчались прочь. Сзади, еще слабо, но уже слышны были дикие завывания полуконей.
Кентавры быстро приближались; оглядевшись по сторонам, я понял, что нам не уйти. Это понимание прочитал и в случайно пойманных взглядах товарищей. Мстиша крикнул:
– Арсун!
Я огляделся; лорк, не такой быстрый, как лошади, отстал. Его выносливость здесь оказалась не нужна. Мы были обречены на схватку. Я придержал коня; равняясь по мне, замедлили скачку и другие. Лорк, шлепая ногами-поршнями, догнал нас. Мстиша достал лук.