Властелины дорог
Шрифт:
– Хорошо.
– А где твой рыжий разбойник? У мотоцикла?
– спросил Вайс.
– Нет больше Рыжего. Погиб он.
– Ну, это не страшно. Погибнуть лучше, чем умереть от старости.
"МТ" подкатил к простому шатру бурого цвета, над которым вилось два знамени - одно фиолетовое, с бычьей головой, и второе - черное, с белой совой.
– Можно, я к тебе еще зайду?
– спросил Шура.
– Конечно. Увидимся, - легко спрыгнув с мотоцикла, кивнул предводитель.
Уходя, Шура обернулся. Из командирского шатра выбежала женщина, ласково
"А говорил, что уже не может", подумал Шура. Да, Вайс точно родился воином. И вернувшись к жизни, в которой рокочет неутомимый двигатель, скрипит истрепанное седло и рассекает воздух острое копье, он действительно помолодел.
2
В их тройке, кроме "Харлея", оказались еще красный "Днепр" и зеленый "Урал".
Шура с удивлением узнал в одной из машин зеленый мотоцикл с очкастой змеей на коляске. Он два раза отпускал его восвояси вместе со свои пятидесятым ключом, что так и не повесил себе на шею.
У смешного парня на шее теперь было целых три ключа.
Найт Змеи не узнал Шуру и Зага, ведь их чудесный мотоцикл был без тотема. А тогда, после схватки оставшись без очков, близорукий охотник не смог разглядеть лица тех, кто оказал ему милость.
Шура не стал напоминать Ламму (так звали найта Змеи) о прошлых событиях.
Сейчас они вместе учились атаковать тройкой, с трудом разгоняясь на вязком поле. Четыре тройки, составляющие тридцать восьмую ударную дюжину, неслись вперед. Рулевые старались держать мотоциклы строем, почти впритирку друг к другу, найты синхронно работали копьями. Первая дюжина наносила удар, потом по команде ведущего рассыпалась, пропуская вперед вторую дюжину.
Тяжело приходилось "Харлею" в общем строю. Синяя Молния так и норовила вырваться вперед. Зага раздражала медлительность других. Шипованные покрышки гребли мягкую землю и мощный мотор лишь зря грелся.
А Шура картинно тыкал копьем в воображаемых борнийцев, презрительно хмурясь и стараясь не особо напрягаться. На турнире и то интереснее. Там хоть и копье тупое, да все ж в живого человека тыкаешь. А здесь лишь воздух гоняешь. Хорошо хоть через пару дней обещали сходиться дюжина на дюжину, отряд на отряд. Может, тогда веселее будет.
Шура с насмешкой наблюдал, как воодушевленно сотрясает копьем его очкастый напарник.
– У тебя слишком рука тужится, когда бьешь, - крикнул Шура Ламму.
– Расслабь плечо и больше двигай всем телом. Главное - рикошет.
Ламм на ходу кивнул, сделав лицо похожим на боевого крота, чтобы в следующий момент снова изо всех сил ткнуть копьем.
– Да не кидай так яростно древко вперед. Он сам на тебя накатится, ты главное, попади. Но перед этим - рикошет.
Вечером в лагерь приходили мотороллеры, груженные канистрами с бензином. Среди мотоциклов на большой стоянке мелькали оранжевые куртки викариев и младших инженеров, занимавшихся мелким ремонтом мотоциклов, у которых во время маневров выявлялись проблемы. Машины не должны подвести
Шура несколько раз видел Догера, разъезжающего на своем жреческом мотоцикле. Столько он не встречал заклятого врага за все предыдущие годы, что шел по его следу. Наконец-то можно было разглядеть злодея вблизи, без шлема. Невозмутимое, беспристрастное лицо с длинным бритым подбородком, острый взгляд слегка прищуренных глаз. Ничего, скоро эти глаза закроются навеки.
Если Догер и замечал свирепые взгляды со стороны молодого найта, то обращал на них внимания не больше, чем сам Шура на какого-то муравья.
Это ж надо - когда он раздобыл допинг и у него есть чудо-мотоцикл, он не может дотянуться до Красного Волка, хотя того даже искать не надо. Постоянно крутится рядом с Вайсом. Ишь, правая рука предводителя. Получил отсрочку смертного приговора. Если бы не эта война, он бы давно уже переселился в Страну Бескрайних Дорог. С другой стороны, если бы борнийцы не стали разрушать Храмы, - не видать Шуре ни допинга, ни "Харлея". И неизвестно, сколько бы еще он гонялся за неуловимым Догером по дорогам Баделенда. А так участь Красного Волка предрешена.
Главное, чтобы вражина остался живым после битвы с борнийцами.
На третий день Шура направился в гости к Вайсу.
Он застал Учителя в компании одного из Служителей, с которым они что-то обсуждали. Найт терпеливо дождался снаружи, пока жрец покинет шатер.
– Ну как, справляешься?
– поинтересовался Вайс, проводив хмурого технаря.
– Скучно. Рулевой ворчит, что только мотоцикл зря гробим.
– Да уж, такому мотоциклу нужна скорость.
– Учитель, направь меня в передовые дюжины, что уже вступили в войну. Я хочу быть там, где найты уже тормозят борнийцев.
– Я тоже хочу. Зря ты не научился играть в шахматы, - вдруг сокрушенно покачал головой Учитель.
– Ты понимаешь, что такое стратегия? То-то же. Ты свободный найт, ты волен выбирать свою дорогу. Но я прошу тебя оставаться здесь. Одна Синяя Молния не решит исход войны. Зато другие найты, что сейчас преодолевают себя и учатся быть единой армией, видят, как мотоцикл-легенда, ужас и страх борнийцев, терпеливо тренируется вместе с ними. И в их сердцах поселяется уверенность, что все правильно, что именно так и должно быть.
– Я понял. Я останусь.
– Ценю твой выбор.
– Учитель, я вот о чем хочу еще сказать. Я нарушил Кодекс. Я применял горящее оружие.
К его удивлению Вайс лишь махнул рукой.
– Учитель, оно работает.
Предводитель найтов Баделенда вопросительно вскинул брови.
– И что?
– Учитель, у нас еще есть время до решающей битвы. Мы можем успеть сделать много такого оружия. Борнийцы его готовили. И сделали бы, и стали бы жечь наши машины, если б им не помешали.
Вайс молчал. Опустил голову и что-то взвешивал, так, будто сидел над клетчатой доской с фигурами. Шура тоже умолк и терпеливо ждал ответа Учителя. Наконец Вайс поднял голову и его взгляд горел, как у двадцатилетнего юноши.