Властелин времени
Шрифт:
Возможно, Иосиф что-то прослушал, но он понял так, что в общине постоянно обсуждались предложения, касавшиеся улучшения производства, или хозяйства, или эстетики быта. Все эти предложения считались высшей ценностью общины, им уделялось первостепенное внимание.
«Счастлив — кто знает, что все лучшие порывы его души служат интересам людей. Тяжело тем, кто не встречает понимания и поддержки, кто всю жизнь тратит на то, чтобы доказать очевидное…»
Гостей повели уже на беседу к директору фабрики, называемому в общине «координатором производства»,
— Можно вас на минутку?
Иосиф узнал диспетчера.
— В чем дело?
— Мы обнаружили труп врача, присланного в общину, — хмуро сказал диспетчер, — потому хотим вернуться к разговору, который, к сожалению, показался слишком неправдоподобным.
— Только хитрая ложь обставляет себя правдоподобием, — Иосиф повторил слова доктора Шубова. — Я удивился, отчего вы приняли за врача совсем другого, вовсе не похожего на него типа.
— Отчего же?
— Причина не в вас, а во мне. Я хорошо знаю о его подлинной сути. Но это мой секрет.
Диспетчер вздохнул:
— Не собираюсь выпытывать. Однако необходимо как можно скорее найти и обезвредить преступника. Он должен ответить за убийство. Иначе тень подозрения падет на общинников, а у нас полно недоброжелателей, и они тотчас поднимут вой по всему миру. Любителей наживы за чужой счет бесит, что община убедительно развивает новое качество жизни, приучает людей высоко мыслить и искренне чувствовать, то есть возвращает им исконные права… Да и тесним мы потихоньку торгашей на внутренних и внешних рынках, не помогает им даже сговор. При одной и той же технике себестоимость товаров у нас гораздо ниже, а качество выше…
Иосиф понимал, что его просят о помощи.
— Меня не нужно убеждать. Ваша община — то, что только снится бесправным, обобранным и униженным… Вы искали убийцу?
— Искали. Но не нашли. Боюсь, что и не найдем: если он сумел принять облик врача, он, скорее всего, способен принять и какой-либо другой облик… Возникла реальная угроза нашему единству: общине противопоказаны чужеродные элементы, она не терпит закулисных махинаций или группировок, полная открытость — ее принцип…
Вышли во двор фабрики, сели в электромобиль, служивший, видимо, для целей внешней охраны, потому что диспетчер, нажимая кнопку на пульте, тотчас вызывал дежурные посты. Все отвечали, однако, что на их участках ничего подозрительного не замечено.
— Не знаю, что и делать, — сказал диспетчер. — Разве можно допустить, что это оборотень?..
Он, конечно, хотел разузнать подробней о «князе тьмы», но Иосиф посчитал неуместным повторять о докторе Шубове и своих путешествиях.
— Изловим негодяя, тогда попытаюсь объяснить. Хотя объяснять почти что и нечего: это непримиримый враг всякого мирного, трудящегося человека. Он посягает на святая святых: свободу, справедливость и милосердие. Конечно, он опасен для общины. Но не преувеличивайте: он бессилен перед разумным, сплоченным коллективом. Он благоденствует лишь там, где нет единства, где каждый за себя, где забыта честь
Поколесили по территории общины. Иосиф вглядывался в людей, которые встречались.
— Нет, таким макаром мы этого типа не изловим. Он не настолько прост, чтобы самому забрести в сети…
Подъехали к моргу, приземистому строению на отшибе от всех служб.
Диспетчер открыл оцинкованную дверь. Со стеклянным перезвоном засветились газоразрядные лампы. На широком столе лежал человек, которого Иосиф нашел в люке, у самой плотины. Глаза его были раскрыты, в них застыл ужас.
— Специалисты не смогли определить причину смерти. Никаких видимых следов насилия. Кровь пролилась из горла.
— Он убит сгустком психической энергии, — сказал Иосиф. — Истекающая ненависть легко повреждает мир несовершенного человека. Вероятно, врач поддавался сторонним влияниям. Не исключено, что он ослабел морально…
Вид новой жертвы вызвал прилив гнева и желание поскорее сразиться с преступником.
— У покойного жена и две дочери-школьницы. Они уже звонили. Ума не приложу, как объяснить им смерть отца.
— Надо прочесать всю территорию, — сказал Иосиф.
— Стыдно, — потупив голову, сказал диспетчер. — У нас гости. Получается, что мы беззащитны.
— Стыдиться надо не того, что плохо, а того, что допустили до плохого, — сказал Иосиф. — Гостям надо прямо объявить: на территорию общины проник злоумышленник, он убил человека… Наступает время обеда, я думаю, можно задержать людей на полчаса…
Не выходя из электромобиля, диспетчер связался с дежурным вычислительного центра, и тот сразу передал по радио и телевидению четкий приказ по трудовым бригадам — каждой был определен сектор, исходный рубеж, полоса прочеса и все прочее, исключавшее какие-либо неясности.
Иосифа заинтересовал район дамбы. Может быть, потому, что именно там он обнаружил несчастного врача. Но, может, и по какой-то иной причине: казалось, что использование люка возле створа плотины не было случайностью.
Через некоторое время бригады стали докладывать об обстановке в вычислительный центр. Сообщили и о том, что среди гостей, закончивших осмотр фабрики, недостает человека, но что его только что видела дежурная восьмого корпуса жилого дома…
— Вы? — поразился диспетчер. — Ну, и дела!.. Оставайтесь здесь, я загляну в корпус, он рядом, в пятидесяти метрах от нас!
Диспетчер выбрался из машины и зашагал через рощу. Иосиф заметил, как он переложил из заднего кармана брюк в карман куртки какой-то предмет.
«Пистолет… Не знает, что одного оружия мало: стрелять в такого негодяя — все равно что стрелять в тень…»
Между тем сообщение поступало за сообщением. Иосиф обратил внимание на то, что людям, обследовавшим район рыбхоза и плотины, работник птицефермы Серегин сказал, что видел незнакомца, направлявшегося к грибопитомнику. Дежурный вычислительного центра тотчас велел группе, уже закончившей прочес своей полосы, двигаться к грибопитомнику.