Властелин воды

Вязовский Алексей

— Хорошо… а чем еще можно завлечь уважаемого архитектора, кроме интересной работы?

— Ну… предложи ему сразу приличное жилье — не в гостинице же ему жить. Особенно не балуй его, конечно, чтобы сильно не возгордился, но предложенный тобою дом должен быть достаточно большим и удобным для его семьи.

— Думаешь, он со всей своей семьей переедет?

— Почему нет? Два его сына тоже архитекторы, и довольно способные — просто они не такие известные, поскольку находятся в тени своего отца и работают на него.

— То есть, у них семейная фир…

мастерская?

— Да, можно сказать и так.

Ух, какие интересные перспективы открываются…! Это же мы считай, можем сразу целое архитектурное бюро получить, а не просто одного мага. А если Сафирус еще и учеников своих потом перетянет в Минэй… Да, за такое и конфискованным особняком барона Кродена не жалко пожертвовать! Нужно срочно обдумать письмо к Сафирусу и с Фридрихом еще посоветоваться.

— Так, готово. Ну-ка, примерь… — Учитель вручает мне исправленную личину и, дождавшись, пока я накинул на шею амулет, удовлетворенно кивает головой — Вот теперь другое дело!

Он ставит передо мной зеркало, давая мне рассмотреть в отражении свое лицо, и отступает в сторону. Из зеркала на меня смотрит слегка повзрослевший Йен Тиссен. Юношеское лицо, в котором от покойного отца наблюдаются если только густые, вечно нахмуренные брови — привычка тела, от которой я никак не могу избавиться. И если Софию с Фридрихом я давно уже воспринимаю как своих близких родственников, то про покойного Альбрехта этого никак не скажешь. Все внутри меня противится признанию родства с этим жестоким, неприятным человеком.

— Лукас, я собственно пришел сказать, что сегодня у меня до обеда есть время потренироваться. А то я что-то совсем тренировки запустил.

— Да, неужели у князя Тиссена совесть проснулась?! — рассмеялся Учитель — тогда быстро спускаемся в подземелье, пока ты не передумал, или тебя кто-нибудь не перехватил.

— Ладно издеваться-то… А то ты сам не знаешь, сколько дел на меня навалилось после возвращения в Минэй!

— Знаю, Йен. Но магия такого наплевательского отношения не прощает. Хорошо хоть силу не забываешь по вечерам сливать в кристаллы, вижу, что внутренний источник расширяется.

Ну, да… расширяется. Но это слабое утешение, поскольку все мои умения в овладении стихиями остались на прежнем уровне. Лукас с Дианелем зачаровали один из залов нашего подземелья для тренировок там с магией, а толку-то? По-хорошему, надо бы помириться с Фридусом и, признав наличие у меня второй стихии, тоже брать у него уроки магии Огня. А вот насчет магии Земли мне даже и обратиться не к кому. Не к Илиусу же идти…?

******

— Господа, господа…! — попробовал Фридрих утихомирить наших гостей. Но куда там…

Дядюшка прекрасно умеет лавировать в разговоре и договариваться — вот пусть сам и любезничает с гильдейскими, которые раскудахтались, что твои куры. Я же делаю вид, что внимательно слушаю, и мне интересно их мнение. Еще немного, и доведу до автоматизма умение слушать, не слушая. Главное — вовремя выделять крупицы важного из потока пустых слов. Вот я и выделяю.

Гильдейские пытаются

меня убедить, что Трагорена необходимо отпустить. Его жену и дочь тоже, но отправить их в дальнее поместье и посадить там под домашний арест, с запретом возвращения в столицу. Угу… ну, очень строгое наказание!

— А может, мне их еще в лобик на дорожку поцеловать?! — ласково интересуюсь я — Они, значит, меня травить будут, а я их великодушно прощать?

— Но ведь заговор не подтвердился, насколько я понял. И темная магия там тоже вроде бы не применялась. Что взять с глупых женщин? — это у нас бургомистр Сегнар такой добренький.

— Глупых? Ну, я бы поостерегся применять это слово к Гризельде Трагорен. Взгляните на допросный лист, господин Сегнар, и скажите, что вы об этом думаете.

Я открываю скромную папку лежащую рядом на столе, и нахожу в ней нужную страницу. Передаю ее с насмешливым поклоном сердобольному бургомистру. Тот начинает читать, и лицо его постепенно вытягивается. Вот, вот… Фридриху тоже было не до смеха, когда он это вчера прочел.

— Что там? — не выдержал кто-то.

— Здесь то, что в корне меняет дело — тяжело вздохнул бургомистр. Он обвел долгим взглядом присутствующих, и молчание его было очень красноречивым.

— Я избавлю господина Сегнара от необходимости пересказывать прочитанную мерзость. Скажу лишь, что планы Гризельды Трагорен одним мной не ограничивались. Понятно ведь: княгиня рано или поздно заметила бы, что с ее сыном происходит что-то ненормальное. Оливия должна была меня убедить выслать мою матушку из Минэя. Удастся — отправить ее навсегда в Обитель скорбящих. Нет — хотя бы в наш дальний замок на Коралловом берегу.

— Какая мерзавка!

— Не могу с вами не согласиться. Но оставался еще граф Тиссен который тоже мог им помешать. Гризельда и его собиралась напоить приворотным зельем, только привязать уже к себе.

— Но как же ее муж?

— Господина Трагорена ждала незавидная участь быть отравленным. А его богатая вдова вскоре стала бы графиней Тиссен. Вот и скажите мне: если это не заговор, то что тогда?

— И она в этом так легко созналась?! Вы ее пытали?

— Бросьте… — поморщился я — ну, что за глупости?! Просто нужно уметь задать правильные вопросы. Утром я составлял их перечень, вечером мне приносили на них ответы. Я не воюю с женщинами, и уж тем более не пытаю их. Могу поклясться вам своей магией, что даже не разговаривал с Гризельдой и Оливией.

На моей руке вспыхивает огонь, подтверждая клятву. На лицах гильдейских проступает облегчение. Ну, да — никто не пытал эту идиотку. Просто по ночам ее иногда навещал призрак, и после его визитов Гризельда становилась особо разговорчивой. Наш Хранитель умеет быть убедительным, особенно когда обижают Тиссенов.

— Надеюсь теперь вы оцените мою доброту: вместо плахи обе отправятся в Обитель Скорбящих, куда они планировали сбагрить мою матушку. По-моему, это очень щедро с моей стороны.

— Вполне — кивнул бургомистр, и остальные с ним согласились.