Властелин суда
Шрифт:
— Не делай так, чтобы мне пришлось растить детей одной, Том Молья! Слышишь? Не смей! И даже не думай!
— Я и не думаю, — шепнул он.
— Если ты меня оставишь, клянусь, я тебя просто убью!
Он разжал руки; его щеки были мокрыми от своих и ее слез.
— Я и не оставлю. Разве я не люблю тебя, детка?
Она зажмурилась, словно от внезапной боли.
— Нет, это я разве тебя не люблю?
Он обвил рукой ее плечи и повел вниз по ступенькам крыльца. Полицейские шли следом на почтительном расстоянии, а Слоун, стоя на крыльце, мог наблюдать всю картину. Бенто помог Мэгги сесть на заднее сиденье,
— Ты уверен, что тебе не требуется моя помощь? — спросил Бенто.
— Я доверяю тебе свою семью, Марти. Пусть с ними ничего не случится.
— С ними ничего не случится. Ты порядком меня мучишь, но остаться с Франклином без тебя — это уж увольте!
Бенто прыгнул в машину и захлопнул дверцу.
Стоя на тротуаре, детектив смотрел, как двинулась по улице вереница машин; отъезд сопроводили два коротких сигнала сирены — это было сделано, чтобы успокоить мальчика.
Том Молья помедлил — казалось, ему надо было справиться с эмоциями, потом он резко повернулся и, быстрым шагом пройдя по дорожке, одним прыжком одолел ступеньки. Он распахнул сетчатую дверь. Слоун последовал за ним и стал смотреть, как детектив отпер шкаф в гостиной и, вытащив оттуда бронежилет, кинул его на кресло; вслед за этим он достал целый арсенал ружей и пистолетов. Это смахивало на инвентаризацию небольшого склада боеприпасов.
— Вначале мы навестим Риверса Джонса.
Раскладывая оружие, он излагал свой план, как доказать прямое соучастие во всем Паркера Медсена. Имея в качестве доказательства одинаковые татуировки на трех трупах, они могли обращаться к федеральным властям, но этого в данный момент Молье делать не хотелось.
— Обратиться к властям — все равно что громко свистнуть в свисток в переполненном зале, — объяснял Молья. — Мы привлечем всеобщее внимание, но тем все и кончится. Единственное, к чему это приведет, — то, что Медсен, или кто там еще в это дело был впутан, получит возможность хитрее выстроить оборону.
Слоун знал, что такой план был бы эффективным ходом, эффективным и для его собственного расследования, который сразу бы снял все вопросы о его происхождении. Но он знал также, что план детектива порожден эмоциями, а не разумом. План этот не сработает. Медсен слишком хорошо защищен. А Риверс Джонс, вполне вероятно, просто пешка, козел отпущения. На случай, если кто-то подойдет слишком близко к сути. Министерство юстиции им нужно для поддержки, для того чтобы было сказано, что Джо Браник сам лишил себя жизни. И Джонс это сделал. Слоун знал единственный способ приблизиться к Пику или Медсену — с помощью досье. Досье им требуется больше, чем что бы то ни было другое. Это козырь. Только так можно прийти к финалу, каким бы он ни был. Необходимо остановить кровопролитие.
Рассуждения Мольи и его инвентаризацию оружия внезапно прервал некий звук — звук привычный, но сейчас такой неожиданный, что они оба не сразу поняли, откуда он исходит. Звонил мобильник на поясе Слоуна. Он схватил аппарат, раскрыл его, ожидая, что на освещенном экранчике дисплея появится номер Тины. Но определитель был заблокирован.
— Алло?
— Мистер Слоун?
Мужской голос, смутно знакомый, но не такой, чтоб сразу узнать.
— Кто это?
Молья шагнул к нему, и Слоун нажал сбоку кнопку громкости.
— Кто это, не столь
Слоун покосился на Молью и произнес одними губами: «Медсен».
— Какими бы они там ни были, сейчас они мертвы, генерал.
Звонивший не стал прятаться и скрывать свою личность.
— Да, я понимаю. — Это был Медсен.
— Что вам нужно?
— У меня есть к вам предложение, мистер Слоун, — урегулирование или своего рода соглашение сторон. Думаю, вы оцените мое знание юридической терминологии.
— Слушаю вас.
— Предлагаю встречу один на один. Только вы и я.
— С чего бы я стал это делать? — сказал Слоун первое, что пришло ему в голову.
— Потому что у вас имеется некий пакет, а мне он нужен.
— Я спросил, с чего бы я стал с вами встречаться, генерал, а не с чего бы этого захотели вы. Ваше желание и так очевидно.
— Очень хорошо. От признанного короля судейских подмостков я и не ожидал иного ответа, кроме как четкого и обоснованного. — Медсен сделал паузу. — Для того чтобы вести переговоры, каждая сторона должна обладать неким рычагом, чем-то, что можно поставить на кон, чем-то, что получить противнику весьма желательно. Я прав? Вы к этому клоните?
— Уверяю вас, мистер Медсен, что вы не обладаете абсолютно ничем, что я мог бы пожелать получить.
— Такой ответ меня разочаровывает, мистер Слоун. Должен признаться, что я не без удовольствия думал о встрече с вами, вернее будет сказать, второй встрече. Проникнуть в Западное крыло Белого дома можно считать большим достижением. Этот неслыханный поступок ясно свидетельствует о незаурядном уме, хитрости и самообладании. Но если вы думаете, что я выступил со своим предложением, не имея ничего, чем можно было бы его подкрепить, то я могу лишь констатировать, что, возможно, переоценил вас или же что вы недооценили мою решимость.
— Я и не думал недооценивать вас, мистер Медсен.
— О, позволю себе не согласиться.
— Дэвид?
Неожиданный звук этого голоса заставил Молью отстраниться. Слоун закрыл глаза и уронил голову на грудь.
— Тина... — прошептал он.
— Вы сможете убедиться, мистер Слоун, что я не из тех, кто делает заявления, чтобы потом отступиться от них.
— Ты сукин сын, Медсен! Ей-богу...
— Рад слышать, что она вам так дорога, как я, собственно, и подозревал.
— Слушай меня, Медсен...
Голос Медсена стал жестче:
— В вашем положении, мистер Слоун, вы не можете ни угрожать, ни требовать. И не стоит переходить на личности. Отнеситесь к этому как к сделке. У вас имеется пакет. Он мне нужен. Вы предоставляете мне его, и я отдаю женщину вам в руки. Просто, четко и ясно.
— Куда ехать?
— Эту информацию вы получите позже. Приедете вы один, мистер Слоун. Без детектива. И без полиции. Если вы меня слушаете, детектив Молья, — а я полагаю, что слушаете, — так знайте: чтоб вашего духу не было в радиусе пяти миль, иначе женщину я убью. А вам, мистер Слоун, я позвоню. Попытка самому связаться со мной или узнать мой номер будет, уверяю вас, тщетна. Все ваши звонки прослушиваются. Если с дороги вы кому-то позвоните, мне это станет известно. Понятно?