Властелин Севера
Шрифт:
— Без ярла Рагнара Кьяртан разорвет вас на куски, — пренебрежительно бросил я Хротверду. — А ярл Рагнар, — я снова взглянул на Гутреда, — мой друг, а не твой.
Гутред взял жену за руку и, собрав всю свою храбрость, посмотрел мне в глаза.
— Что ты посоветуешь мне делать, господин Утред?
Мои враги — а их в тот день собралось в церкви очень много — заметили, что король назвал меня господином Утредом, и по толпе пробежал возмущенный ропот.
Я сделал шаг вперед и ответил:
—
Я и сам толком не знал, что собираюсь сказать, и тут вдруг меня осенило.
Три коварные пряхи решили надо мной подшутить, а может, удостоить судьбы такой же золотой, как и судьба Гутреда, потому что внезапно все и впрямь показалось мне очень простым.
Король выжидающе смотрел на меня.
— Ивар пришел в Эофервик, мой господин, — сказал я, — а Кьяртан послал людей, чтобы не позволить тебе добраться до Беббанбурга. Эти люди пытаются обратить тебя в бегство. Тогда они захватят твои крепости и твой дворец, уничтожат твоих сторонников саксов, а затем возьмут в плен и убьют тебя самого.
— И? — жалобно спросил Гутред. — Что же нам делать?
— Ясное дело что: мы запремся в крепости, мой господин. В безопасном месте.
— Где? — уточнил король.
— В Дунхолме, — ответил я. — Где же еще?
Гутред молча уставился на меня. Все молчали. Даже церковники, всего мгновение назад вопившие, требуя моей смерти, утихли. А я вспомнил Альфреда, который в ту ужасную зиму, когда весь Уэссекс, казалось, был обречен, думал не только о том, чтобы выжить, но и о том, чтобы победить.
— Если мы выступим на рассвете, — продолжал я, — и будем двигаться быстро, то через два дня мы возьмем Дунхолм.
— И ты сможешь это сделать? — спросил Гутред.
— Нет, мой господин, — ответил я, — мысможем это сделать.
Хотя я не имел ни малейшего представления, как именно. Все, что я знал: нас мало, а врагов у нас без счета, и до сих пор Гутред смахивал на мышь в лапах котов, однако пришло время нанести ответный удар. А Дунхолм, поскольку Кьяртан послал множество своих людей охранять подступы к Беббанбургу, был сейчас слаб как никогда.
— Мы сможем это сделать, — заявил Рагнар и подошел, чтобы встать рядом со мной.
— Ну, тогда мы сделаем это, — заключил Гутред.
Таким образом, все было решено.
Священникам не понравилось, что я остался безнаказанным. А еще меньше им понравилось, что Гутред отмел все их жалобы и попросил меня пойти с ним в маленький дом, в котором поселился.
Гизела тоже пошла туда. Она встала у стены и наблюдала за нами. В комнате горел небольшой очаг. Был холодный полдень — первые заморозки, ибо надвигалась зима.
Гутред был явно смущен, оказавшись почти
— Прости меня, Утред, — запинаясь, проговорил он.
— Ты ублюдок! — ответил я.
— Утред… — начал он, но не смог придумать, что еще сказать.
— Ты кусок горностаева дерьма, — сказал я, — настоящий эрслинг.
— Я король, — возразил он, пытаясь обрести достоинство.
— Тогда ты королевский кусок горностаева дерьма. Эрслинг на троне!
— Я… — Однако он не смог подобрать слов, поэтому сел на единственный в комнате стул и беспомощно пожал плечами.
— Но ты рассудил правильно, — заметил я.
— Да? — Его лицо прояснилось.
— Предполагалось, что ты пожертвовал мной, чтобы войска Эльфрика сражались на твоей стороне. И что с его помощью ты раздавишь Кьяртана, как вошь. Однако это не сработало! Кьяртан все еще здесь, и Эльфрик называет себя повелителем Берниции, а твои подданные датчане не сегодня-завтра восстанут. Так, спрашивается, чего ради я провел в рабстве больше двух лет?
Он ничего не ответил.
Я отстегнул с пояса меч, снял через голову тяжелую кольчугу и уронил ее на пол. Гутред озадаченно наблюдал за тем, как я стаскиваю рубашку с левого плеча. А потом я показал ему шрам, который Хакка оставил у меня на руке.
— Ты знаешь, что это такое? — спросил я.
Гутред покачал головой.
— Это клеймо раба, мой король. У тебя такого нет?
— Нет, — ответил он.
— Значит, я получил его за тебя. И добро бы я еще пострадал ради пользы дела. Однако что получилось? Ты беглец, которым вовсю манипулируют священники. А ведь я еще давно советовал тебе убить Ивара.
— Я должен был это сделать, — признал Гутред.
— И ты позволил этому жалкому ублюдку Хротверду обложить десятиной датчан?
— Это было сделано ради того, чтобы возвести гробницу, — ответил Гутред. — Хротверду приснился вещий сон. Он сказал, что с ним говорил сам святой Кутберт.
— Кутберт что-то очень болтлив для покойника, не находишь? Не пора ли вспомнить, что этой землей правишь ты,а не святой Кутберт?
На Гутреда было жалко смотреть.
— Но христианская магия всегда помогала мне, — проговорил он.
— Ничего подобного, — пренебрежительно бросил я. — Кьяртан жив, Ивар жив, датчане вот-вот восстанут. Забудь про христианскую магию! У тебя теперь есть я и ярл Рагнар. Он лучший человек в твоем королевстве. Позаботься о нем. Слышишь?
— И о тебе, Утред. Я позабочусь о тебе, обещаю.
— Ну, положим, об Утреде я и сама позабочусь, — вмешалась Гизела.
— Не забывай, что скоро ты будешь моим шурином, — сказал я Гутреду.