Властелин Окси-мира
Шрифт:
Не знаю, о чём думал Гена. Но он читал книги о применении кислорода в промышленности, набрасывал вполне реальные схемы. А когда наши выводы сошлись, я окончательно успокоился. Человек волен иметь любую окраску глаз – в конце концов, это его личное дело.
Не было ни возможности, ни времени изучать все области, где нужен кислород. Этак нам пришлось бы перебрать всю промышленность. Нас интересовали лишь те отрасли техники, где он используется в чистом виде – не как воздух, а именно как кислород. Мы решили воздержаться и от открытий: не предлагать применение кислорода там, где его пока
С учётом этих добровольных ограничений цель поисков формулировалась чётко: найти область, где кислород легко заменить перекисью водорода.
Одно направление мы знали – водолазное дело и вообще дыхательные приборы. Такие приборы нужны во всех случаях, когда внешняя среда – атмосфера – непригодна для дыхания: при высотных полётах, во время пожаров, в шахтах, на вредных химических производствах.
Остальные направления рисовались пока в тумане. Я составил краткий список.
Чёрная металлургия (доменное производство, мартеновское производство, бессемерование).
Цветная металлургия (выплавка свинца, цинка и других металлов).
Оксиликвиты – взрывчатые вещества на жидком кислороде.
Автогенная сварка и резка металлов.
Химическая промышленность.
Производство цемента.
Список Гены был гораздо полнее. Но я добился, чтобы за основу приняли мой. У нас не было времени разбираться в тонкостях, изучать совершенно незнакомые области – член-корреспондент уезжал через неделю.
Боялся я и другого. Гена с его любовью к масштабам мог увлечься, например, доменным производством – шутка ли, миллионы тонн чугуна! Но в Баку в то время не было ни одной доменной печи, и даже Смолин не смог бы её «достать». А без опытов самые хорошие рассуждения напоминают аэростат, наполненный водородом, – так же эффектны и так же мало весят…
Или химическая промышленность! Перевести её с воздуха на кислород – задача огромной важности. И колоссальной трудности. Мы вдвоём, возможно, лет за шестьсот… Однако у нас неделя. Видимо, Гена об этом помнил. Во всяком случае, он решительно вычеркнул из списка цветную металлургию, химическую промышленность, производство цемента. Долго и жалостливо смотрел на оксиликвиты – взрывчатые вещества его страсть – и сказал решительно:
– Сварка и резка. Перекисный генератор.
В 1890 году полиция немецкого города Ганновер была поставлена на ноги. Злоумышленник вскрыл банковский сейф и похитил крупную сумму денег. Эксперты, прибывшие на место, с недоумением осматривали «окно» в стенке сейфа. Оно было таким ровным, словно резали не сантиметровую листовую сталь, а стекло или фанеру.
Когда преступника задержали, его прежде всего спросили, чем он пользовался. Ни один известный экспертам инструмент не мог бы сделать такой разрез. Вор рассмеялся и указал на два небольших баллона. «По совместительству» он изобрёл газовую резку…
Собственно о том, что при нагревании металл плавится и сгорает, знали давно. Однако только при сжигании горючих газов в кислороде удалось получить высокую температуру, необходимую для сварки и резки.
Для сварки металлов чаще всего применяют кислородно-ацетиленовые горелки. Горелка состоит из двух трубок, заканчивающихся общим наконечником. Одна из трубок соединена
Для резки металлов используют «резак». Резак похож на горелку, но имеет узкий дополнительный канал, по которому подаётся чистый кислород. В его струе металл быстро сгорает. Так можно «резать» стальные слитки толщиной больше метра.
– …Заменить кислород перекисью? – спросил я. – Идея неплохая. Однако есть «но»…
– У меня тоже, – меланхолически откликнулся Гена.
– Перекись водорода стоит довольно дорого, гораздо дороже кислорода. Какой же смысл её применять?
– Нужно найти такие случаи, когда смысл есть.
– Например?
– Допустим, необходимо заварить мачту или там… трубу. Или узкое отверстие. С перекисным аппаратом ты туда влезешь, а кислородный баллон застрянет.
– Не убедительно, – возразил я. – Во-первых, на мачту или в отверстие можно протянуть шланг, волочить за собой баллон вовсе не обязательно. Во-вторых, ты на минуточку забыл, что при сварке и резке, кроме кислорода, нужен ацетилен. Ацетилен получают в громоздких и тяжёлых генераторах. В чём же идея: максимально уменьшать и облегчать одну часть установки, если другая остаётся такой же большой и тяжёлой?
– Не лишено смысла, – заметил Гена задумчиво.
– По-моему, тоже, – с удовольствием согласился я. Обычно убедить Гену не просто.
– Не понимаю, чего ты радуешься? – немедленно вскинулся он. – Можно подумать, что тебя назначили критиком. Сам-то ты конкретно что предлагаешь?
– Убрать ацетиленовый генератор…
– Дальше.
– И заменить его…
– Ещё дальше.
– Чем-то таким, портативным. – Я щёлкнул пальцами.
– Превосходно, но несколько общо. Желательно чуть-чуть ближе к практике.
– Вроде… ну, вроде… керогаза! – бухнул я.
Гена посмотрел на меня весёлыми глазами, растянул рот в усмешке. И так застыл.
– А что? А это идея! – забормотал он. – Я не знал, куда деть тепло… А тут очень даже просто, только не керосин, бензин…
Тут и я вспомнил. Для сварки, кроме ацетиленовых генераторов, иногда используют бензиновые. Бензин нагревают, он испаряется и в виде газа идёт на сварку или резку. Обычно это не очень выгодно. Однако у нас ведь есть даровое тепло – оно получается при разложении перекиси!
Здорово! Перекись, разлагаясь, даёт кислород и тепло. Тепло превращает бензин в газ. Горение кислородно-бензиновой смеси даёт высокую температуру, необходимую для сварки…
Сварочный аппарат – лёгкий, портативный, удобный – нужен во многих местах. На островах. В экспедициях. На отдалённых участках колхозов и совхозов. И вообще «в полевых условиях», как говорят военные.
Рассчитать, сконструировать и вычертить перекисный генератор было несложно. Он мало чем отличался от нашего скафандра. Разве что простотой. Человек в скафандре может лечь, перевернуться вниз головой, нажать не ту кнопку. Генератор стоит на земле в строго определённом положении, сварщик обязан знать, какие кнопки следует и какие не следует трогать.