Властелин неба
Шрифт:
— Дядя Ринат! Я так давно вас не видела! Вы все такой же!
— Лысый? — улыбнулся мужчина, поцеловав девушку в щеку. — Это уже навсегда. Но ты молодец! Поздравляю, чемпионка! У меня сердце в пятки уходило, когда глядел на твои выкрунтасы. Разве ж так можно?! А, Людонька? Разве так можно?
— Только так, дядя Ринат, только так. А иначе нам удачи не видать, а тем более победы.
— Возражать трудно. Победителей не судят. Но ты уже все-таки береги себя, такая красивая девушка, а ведешь себя как пацан с Красной Пресни, — ласково говорил дядя Ринат, откровенно любуясь девушкой.
— Но
— Но ты ж не пацан, тебе в конкурсах красоты надо участвовать, а не в этих гонках без правил.
— Скажете тоже! Нашли красавицу. Да что вы обо мне все. Как у вас дела? Закончили свой страшно секретный проект?
— Почти. Во всяком случае, испытания прошли успешно.
— Дядя Ринат! Вы у нас такой умный! Как в этой голове столько формул вмещается?!
— А разве маленькая голова? — опять улыбнулся лысый.
В разговор вмешался его спутник — рослый человек в полевой генеральской форме с двумя крупными звездами на погонах. Это был генерал-лейтенант Острохижа.
— Все шутишь? Комсомолка, спортсменка, красавица.
— А толку что? — развязно и с некоторым вызовом отреагировала чемпионка Люда. — Еще три языка знаю… Еще мастер по парашютному спорту. Первый разряд по каратэ. И где мне все это применить? Приходится в машинки играться, как маленькой.
Генерал и лысый мужчина, которого Люда называла дядей Ринатом, многозначительно переглянулись.
— Есть предложение… — наконец выдавил из себя генерал.
Глаза чемпионки загорелись.
— Это насчет того, что… ты мне говорил месяц назад?
Генерал молча кивнул головой.
— Спасибо, па! — Люда подпрыгнула и чмокнула генерала в щеку. — Тебе буська!
4
Из ресторана, расположенного на крыше отеля «Шератон», открывался чудесный вид на средиземноморский город. И хотя уже стемнело, эта ближневосточная столица была невообразимо прекрасна. Белые здания, подсвеченные уличными фонарями, черные мохнатые пальмы, нестихаемый гул автомобилей, движущихся по залитым электрическим светом улицам. С моря тянул легкий свежий ветерок, и его было очень приятно ощущать после долгого знойного дня без капли дождя.
В дальнем углу зала ресторана, за столиком, скрытым высокой спинкой кожаного дивана, сидели трое. Один из них был по виду европеец, поджарый мужчина лет пятидесяти. Белесые, а возможно, седые волосы оттеняли его загорелое лицо с голубыми глазами. Двое других, судя по одежде и характерной внешности, были местными жителями. У того, кто выглядел постарше, голова была накрыта клетчатым полотняным платком, опоясанным черным нитяным жгутом. Этот головной убор известен в России как «арафатка» или «арафатовка». Младший, заросший густой черной бородой, был в круглой белой шапке без козырька. Под левым глазом — небольшой, но глубокий шрам.
Вышколенный официант не выказал и тени неудовольствия, выслушав весьма скромный заказ — бутылку кока-колы и две — минеральной воды. Трое хранили молчание, пока не принесли напитки. Впрочем, официант сделал это очень быстро. Но лишь когда он удалился к барной стойке, европеец, подняв стакан с кока-колой, нарушил тишину.
— Рад
— Какое может быть благополучие, когда нашу землю топчут неверные? — живо отозвался тот. — Какое может быть благополучие, если мы вынуждены жить в лагере для беженцев?
— Ничто не вечно под луной, — уклончиво сказал европеец. — Когда-нибудь вы обретете родину.
— Как только американцы перестанут помогать нашим врагам, мы вернемся на родную землю. Нас ничто не остановит! — с горячностью сказал младший. — Двое моих братьев приняли мученическую смерть во имя Аллаха, и, если потребуется, вся моя семья последует их примеру.
Джиад с некоторой укоризной посмотрел на него:
— Абдалла, никто не сомневается в твоей любви к родине, но ведь есть разные американцы. Кто-то помогает и нам, — наставительно произнес он, рассчитывая смягчить впечатление от выходки юноши. — Ричард — наш давний друг, и мы видели от него только хорошее.
Абдалла насупился и не ответил. Он и так нарушил традиции, вмешавшись в разговор старших. Хотя у него были для этого основания. Он считал, что Джиад, один из видных деятелей движения «Иншаллах», которое когда-то называлось «Организация освобождения угнетенной Родины», пользуясь старыми заслугами, слишком часто и слишком близко якшается с неверными, особенно с американцами. А ведь они никогда не были и никогда не станут настоящими друзьями арабов. И поэтому он сумел настоять на своем присутствии на этой встрече с резидентом Центрального разведывательного управления и не смог удержаться от того, чтобы сразу же не выразить свое отношение к этому человеку.
— Кстати о помощи, — сказал Ричард, отпив глоток колы. — У нас возникли проблемы. И поставка того, о чем мы с вами говорили в прошлый раз, пока откладывается.
— Это очень печальное для нас известие. Мы рассчитывали на то, что договоренности будут выполняться, — отозвался Джиад, для которого эта новость была неприятной еще и потому, что косвенным образом подтверждала правоту Абдаллы. Этот молодой человек, делавший стремительную карьеру в «Иншаллах», возглавлял бригаду боевиков «Молодой фронт Иншаллах» и, кажется, уже претендовал на место Джиада — третьего, а как считали некоторые, второго человека в Движении.
— Они будут выполняться, — заверил американец. — Но чуть попозже.
— Мы надеемся.
Ричард достал из кармана легкого пиджака несколько фотографий и положил их перед Джиадом. Абдалла невольно скосил глаза на цветные снимки.
— Что это? — удивленно спросил Джиад, показывая на фотографию, которая лежала сверху. — Реквизит для фильма Спилберга? У вас в Голливуде любят снимать разную фантастику.
— Это не фантастика, — заверил цэрэушник. — Это реально действующий вертолет русских. Пока существует в единственном экземпляре. Характеристики просто невероятные… Любому конструкторскому бюро мира потребуется еще минимум десять лет, чтобы создать нечто подобное. Если они запустят его в серию, то станут намного сильнее. Этого нельзя допустить.