Власть
Шрифт:
Первые крупные капли дождя упали на пыльную землю. Трактирщик, на мгновение замерев посреди суеты, поднял взгляд на небо и нахмурился. Сезон осенних штормов как всегда пришел слишком невовремя.
Я же сидела за столом прямо напротив довольно развалившегося на скамье Адрея и кусала губы, чтобы не высказать ему все, что думаю. Мы торчали в этом проклятом трактире под стенами Беломорья уже третий день. Третий день, вместо того, чтобы выбирать в порту корабль, я вынуждена была находиться рядом с садистом-мужем и терпеть его мерзкие прикосновения. Даже сейчас его рука
— Эй, любезный, — муженек махнул рукой призывая к себе мальчишку-тратирщика, — подай еще вина! И вели стелить постели. Нам с женой пора отдохнуть, — он противно осклабился и изо всех сил, до боли сжал мою коленку. Мне пришлось прикусить язык, чтобы не вскрикнуть.
— Простите, господин, — отозвался мальчишка, — ключи от винного погреба с благородным вином у отца. Но если вы подождете немного, то мы подадим вам вино прямо в номер. — Он тяжело вздохнул и добавил, — давно такой бури не было. А вы, господин, коли в порт хотели, могли бы и у нас еще пару дней обождать. Корабли-то в шторм в открытое море уходят, чтоб об берега их не побило... Раньше, чем через день-два в порт не вернуться.
— Отличные новости, да, дорогая? — оскалился Адрей, кивком отпуская мальчишку, и повернулся ко мне. — Значит мы едем в город завтра с утра. Сразу в порт, чтобы купить тебе корабль, который тебе обещал мой отец. Если они, конечно, будут. Если же нет, — гоготнул он, — значит придется тебе забыть о маленьких женских капризах. А я отправлюсь по поручению его величество на первом же вернувшемся в порт корабле... Дело-то срочное. Ждать никак нельзя, — усмехнулся он, словно прочитав на моем лице все, что я чувствовала.
— Мерзавец, — не сдержалась я, только теперь догадавшись, что он все сделал нарочно.
Он нарочно тянул время в дороге. Если бы мы не тащились с черепашьей скоростью, то приехали бы к морю в сухой сезон. А сейчас, ближе к концу лета начиналось время штормов. Большая часть кораблей так и не вернется в Беломорье после окончания бури. Они уйдут в Аддию. В период осенних бурь единственное безопасное место на северном побережье было там, в Глубокой бухте, доходившей почти до середины материка. Иногда ее даже называли Аддийским морем...
Адрей переиграл меня. Зря я решила, что он глуп и не опасен.
— Шмара подзаборная, — в тон мне отозвался Адрей и так жестко сжал мое колено, что я не выдержала и вскрикнула, — ты же не думала, дрянь, что сможешь крутить мной, как тебе вздумается? — Он тихо рассмеялся. — Я же говорил, я не Гирем. И не буду потакать какой-то девке, которая только и умеет, что раздвигать ноги перед каждым встречным.
Он встал и резко дернул меня, заставляя встать на ноги, и с силой прижал к себе. И зашептал так, чтобы его слышала только я:
— Я обещал тебе, нищебродка, что устрою ад на земле? И я это сделал. Думаешь, я не знаю, что ты каждую остановку бегала к Южину? И про его славу целителя я тоже знаю. — Адрей насмешливо фыркнул мне прямо в ухо, — мне даже понравилось каждый
— Мерзавец, — простонала я снова, коря себя за беспечность. Как я могла поверить, что Адрей на самом деле глупец! Надо было всего лишь вспомнить, кто его отец.
— Но это еще не все, — Адрей торжествовал, — я сделал так, чтобы у твоего любовничка не осталось ничего. Пожар отличный способ избавить человека от имущества. — Он довольно засмеялся, — а еще в Нижнем городе теперь заправляют мои люди. Гирем лишился обеих титулов, потерял все свои богатства и сбежал из города, спасаясь от правосудия. Если его поймают, повесят...
— Мерзавец, — в третий раз прошептала я, спазмы сжали горло сильнее хватки Адрея. Отчаяние было таким глубоким, что я прикусила губу до крови, чтобы не закричать и не разрыдаться. Только не при нем. Это негодяй никогда не увидит моих слез.
— Но и это еще не все, — Адрей стиснул пальцы еще сильнее, заставляя меня вскрикнуть. — Я приготовил сюрприз и для тебя, дорогая жена. Нашу прощальную ночь ты не забудешь никогда. Она станет твоим вечным кошмаром. Худшим, что было во всей твоей жизни. А Южин, — он усмехнулся, — не сможет тебе помочь. Мои ребята прямо сейчас уговаривают его полежать в постели несколько дней...
— Нет! — воскликнула я, — не тронь его. Он ничего тебе не сделал!
— Переживаешь? — глаза Адрея вспыхнули радостью, — это прекрасно! Я рад доставить тебе еще несколько «приятных» минут. А теперь идем! — он резко развернулся и грубо, словно я была не человеком, а мешком с песком, потащил меня за собой.
Ему было плевать, что из-за его неудобной хватки мне приходилось бежать за ним практически спиной вперед. Его совершенно не заботило, что я спотыкаюсь на каждом шагу и с трудом остаюсь на ногах. Пожалуй, был бы только рад, если бы я упала. Это не помешало бы ему продолжать волочь меня, пересчитывая ступени моими ребрами.
Утром, заплаканная Тайка с темно-синими кругами под глазами, даже не заметила, что каждое движение причиняет мне сильнейшую боль. Я успела одеться раньше, чем она вошла в нашу комнату. Незачем ей было знать, что под платьем все мое тело в багровых синяках и кровоподтеках. Адрей был прав. Эту ночь я не забуду никогда.
Этот негодяй продумал все очень хорошо. Несмотря ни на что, мне просто нечего было предъявить ему... Ну, немного не рассчитал силу любви и страсти, ведь ссадины были от укусов, а синяки от поцелуев. Это даже в Грилории вызовет понимание у судей. И уж точно не будет рассматриваться как преступление в Абрегорианской империи.
— Ваша светлость, ваш супруг приказал отправляться прямо сейчас, — Тайка всхлипнула снова и разрыдалась, — Южина вчера так сильно избили. Он не может встать. Ему придется остаться здесь, в трактире.
— Хорошо, — ответила я, стараясь не не шевелиться, — пусть остается. И ты тоже останься с ним. Присмотри...
— А как же вы?! Кто поможет вам? — в моей горничной боролись два чувства: ответственность и любовь. И сейчас я не хотела мешать тому, что было для нее гораздо важнее всего остального.