Власть
Шрифт:
— Что именно вы собираетесь сделать? — нахмурилась стражница. Ей совершенно не нравилось происходящее, она предпочла бы, чтобы ее дежурство закончилось без кровопролития. Но и пойти против приказа Великой матери было чревато.
— Поверьте, вам не нужны подробности. Великая мать будет в ярости, если вы узнаете то, что должно быть известно только нам двоим. Просто передайте ей то, что я сказала...
Женщина на мгновение задумалась. Она была опытным воином и понимала, иногда отступление принесет больше пользы, чем победа любой ценой. И она чувствовала, что мои слова не блеф. И это вызывало в ней тревогу. Я
— Хорошо, — слегка склонила она голову, приняв решение. Меч так же внезапно исчез, оставив после себя только крошечную прореху на платье. — Я доложу Великой матери о вашем приходе...
Она поклонилась и исчезла в дверях покоев правительницы Ургорода. Все остальные продолжали стоять в тех же позах, замерев без движения. На клинках коротких мечей, которыми была вооружена охрана ургородского дворца играло пламя свечей. Я стояла рядом с Вайдилой, в руках которой поблескивало лезвие знакомого мне ножа на длинной цепочки. Точно таким же я когда-то убила человека.
— Великая мать примет вас, ваше высочество, — стражница выскользнула из покоев Великой матери. И добавила через короткую паузу, — ваши сестры могут пройти с вами.
Я еле сдержала смех. Я сразу поняла, старуха сделала это специально, чтобы унизить меня. Но все ее старания пропали даром. Мне все равно в каком статусе я попаду в ее покои: герцогини Бокрей, Наследницы Ургорода или просто одной из сестер Вайдилы. Главное, кем я оттуда выйду.
Вайдила кивнула. Привычным движением спрятала нож и обернувшись ко мне махнула рукой, пропуская меня вперед:
— Прошу, сестра...
Я кивнула и сделала шаг вперед... Я знала, мне придется когда-нибудь заплатить за поддержку со стороны амазонок. Нельзя быть сестрой только в одну сторону. И хотя я все еще не понимала, почему воительницы сочли меня своей, здесь и сейчас я собралась принять их помощь.
Великая мать встретила нас в гостиной. Она и правда уже собиралась ложиться спать, я видела это по наспех уложенным волосам и второпях натянутом платье. И прямо сейчас служанка металась по просторной гостиной, зажигая свечи. Вспыхивающее пламя выхватывало все новые куски пространства. Гостиная Великой матери поражала роскошью. Сверкающая позолота на стенах, инкрустированная драгоценными камнями мебель из ценных пород дерева, непрактичный, но безумно дорогой шелковый бархат в обивке диванов и кресел... еще немного и вся эта сверкающая роскошь стала бы вульгарной безвкусицей. Но каким-то образом, Великой матери удалось удержаться на грани в демонстрации собственного богатства.
— Ваше высочество, — поклонилась она Вайдиле, словно не заметив, что я вошла чуть впереди, — я рада, что ваша мать откликнулась на мое желание наладить связь между вашей страной и нашим городом. В мире темного патриархата, только мы познали свет — истинную суть женщины и матери...
Вайдила царственно склонила голову. И ответила с холодной улыбкой:
— Моя мать, королева Хайдила, просила передать, что никогда не признает вас равной. Ни город, которым вы правите, ни страну, которую вы собираетесь возглавить.
Это заявление было слишком прямолинейным. По всем официальным протоколам и неофициальным обычаям, делегации сначала должны были обменяться любезностями, потом верительными грамотами,
Надо отдать должное Великой матери, она не растерялась. И приняла новые правила игры сразу же. Ее взгляд заледенел, выражение лица изменилось, мгновенно превратившись из дружелюбного и любезного в хищное. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать. Вот только Вайдила не стала ждать. Она снова поклонилась, развернулась и пошла прочь. И только в дверях остановилась.
— Моя сестра хочет поговорить с вами, Великая мать, — усмешка в голосе принцессы Королевства Кларин была такой явной, что не заметить ее было нельзя. А титул прозвучал так пренебрежительно, как будто бы это было оскорбление.
— Да, как вы смеете! — разъяренная Великая мать начала подниматься с кресла, но было уже поздно, амазонки покинули покои моей бабки, оставляя нас наедине. Я усмехнулась. Я уже почти ждала, что старуха бросится за ними, выкрикивая угрозы и оскорбления. Но она сумела взять себя в руки и вернуться на свое место. Только ладони, судорожно сжимающие подлокотники кресла, выдавали ее ярость. Она взглянула на меня равнодушно, — что тебе нужно? Мы уже все выяснили. Убирайся!
— Нет, — я покачала головой. Прошла к диванам и опустилась в кресло, стоявшее чуть в отдалении. — Мы еще не закончили. Я приехала в Ургород совсем по другому поводу. И не собираюсь уезжать, не достигнув своей цели.
Старуха нарочито громко рассмеялась. И рывком поднялась:
— Тогда я уйду. Мне не о чем с тобой разговаривать.
Я холодно улыбнулась. Привычная дипломатическая тактика заходить издалека уже привела меня к поражению, и я решила пойти ва-банк, начав с главного. Как Вайдила.
— Вы не правы. Третий советник отправил меня сюда с одной целью — уничтожить вас и занять ваше место.
— Ну, попробуй, — фыркнула Великая мать с презрительной улыбкой. Но она блефовала, я видела. Мой удар достиг цели. И как бы старуха не старалась скрыть свой страх, мгновенно побледневшее лицо выдало ее с потрохами.
— Я не хочу это делать. Но и отказаться от участия в заговоре я не могу. Из-за того, что случилось в поместье герцога Вийрона, Третий советник решил не ждать появления на свет нашего с Адреем ребенка. Он решил посадить на трон меня, объявив что Богиня, родившая Древних Богов, выбрала меня сосудом для своей Божественной сути. Как вы понимаете, это мне на руку. Став королевой, я смогу удержать власть в своих руках, хотя мой свекор надеется совсем на другое. А потом я передам корону брату.
Я говорила и говорила, понимая, что до лаконичной и краткой дипломатии Королевства Кларин мне та же далеко, как до Беломорья пешком. Но тем не менее мне удалось сдвинуть дело с мертвой точки. Великая мать слушала меня, не перебивая.
Правда, я умолчала о том, что желание лишить ее титула правительницы Ургорода появилось у Третьего советника еще до того, как его планы изменились.
— Теперь вы понимаете, что в интересах нашего с вами договора, который мы заключили четыре года назад, вы должны добровольно уступить мне формальный титул. На сам город я не претендую. Он по прежнему останется вашим. — закончила я. — но если вы откажетесь, я выйду на площадь и призову Великую Мать.