Власть земли
Шрифт:
Салтыков потряс рукой и злобно сказал:
— Так, так! Ну так смотри, как они сами примутся бить вас во вторник! А я — слуга покорный! Завтра же к королю еду!
— С Богом! — ответил Гонсевский. — А что не выйдем мы отсюда живыми — про то я знаю.
— Тьфу! — крикнул Салтыков и выбежал из горницы.
Гонсевский поднялся и в тяжелой задумчивости прошелся по комнате, потом захлопал в ладоши и приказал пахолику собрать в совет полковников Казановского, Зборовского, Маржерета {42} и
По улицам Кремля поскакали гонцы.
Вскоре у Гонсевского собрался совет.
— Панове братья, — сказал он, — нам друг от друга таиться нечего. Мы окружены врагом, враг идет со всех сторон, а помощи нет — разве пан Струсь один. Так надо хоть всем вместе держаться. Поначалу нынче же в ночь пусть все наши соберутся в Кремль и завтра же начнем вооружать его.
— Пан гетман ждет нападения? — спросил Маржерет.
— Не могу сказать. Лазутчики принесли весть, что князь Пожарский почти под Москвой, да вот Салтыков был, так завтрашним днем грозил. А что завтра будет — Бог покажет! — Гонсевский встал. — Ну, панове, для того я вас и звал только. Пусть в ночь все переберутся, а завтра чтобы все в городе были и от своих частей не отлучались.
Поляки разошлись. Спустя час весь Кремль словно ожил. Со всех сторон в него тащились фуры, нагруженные добром поляков. При свете факелов происходило размещение по квартирам. Вдруг страшный взрыв потряс стены. Оказалось, один поручик вошел с факелом в погреб, где прежде хранился порох.
— Ну служба! — ворчал Свежинский. — Я теперь с Сапегой гулял бы по Руси да бражничал бы.
— Постой! Кончится дело, заживем в Минске! — ответил Ходзевич.
В это время к нему подбежал Казимир и, упав на землю, обнял его ноги.
Ходзевич задрожал, как лист.
— Что? Что?
— Пан мой, смилуйся!
— Ольга? — не своим голосом закричал Ходзевич.
— Пропала! — ответил Казимир и тотчас упал от страшного удара в голову рукоятью пистолета, бывшего в руках у Ходзевича.
Ходзевич словно обезумел. Свежинский обхватил его руками и держал, пока он бесновался и плакал.
Действительно, Ходзевич на время словно позабыл об Ольге, но это только казалось. Не такое было время московского сидения, чтобы бабиться и нежиться, когда приходилось по целым дням не слезать с коня, и Ходзевич почти не заглядывал к Ольге; но не проходило часа, чтобы он не думал о ней, не проходило дня, чтобы он не расспрашивал о ней.
Княжна сидела у него под замком, под неусыпным надзором верных пахоликов, окруженная полным вниманием. Ходзевич прислал ей и жемчуга, и камней, и золотых нитей, и разнообразного шелка, чтобы она работала на пяльцах; но никакая работа не шла на ум Ольге. Целые дни она сидела на одном месте недвижно, сложив руки на коленях и устремив взор в одну точку. Думы, чернее ненастных осенних туч, проходили в ее голове. Надежда оставляла ее, и впереди
И вдруг однажды пахолик, принесший ей вечером ужин, тихо сказал ей:
— Не бойся, Ольга, и не печалуйся!
Она вздрогнула и с изумлением подняла на него взор.
Молодой пахолик широко улыбнулся и спросил:
— Али не узнаешь?
— Паша! — воскликнула Ольга, горячо обнимая мнимого пахолика.
— Тсс… — остановила ее Пашка, — за дверями в сенях трое стражников. Не дай Бог, услышат!
— Паша, выручи меня, как раньше выручала. В неволю к татарам лучше! — взмолилась Ольга.
— Тебя не обидел он? — быстро спросила Пашка.
Ольга покачала головой.
— Ну, — встряхнула головой Пашка, — тогда все пустое! Теперь ему не до тебя, каждый день воевать приходится, а мы той порой и убежим отсюда.
Ольга слушала ее и подчинялась ее голосу. Удивление, граничившее с восторгом, охватывало ее при мысли о подвигах Пашки. Ведь она отлично знала, что ждет ее здесь в случае изобличения.
— Паша, — с удивлением сказала она, — да как же ты попала сюда? Тебе не страшно?
— Их-то, дурней этих? Нашла кого! А что до того, как попала, так долго рассказывать. Того и гляди, те заприметят. Я еще приду к тебе. Не горюй и не бойся, я всегда тут в поблизости. А теперь прощай. — Она обняла Ольгу и скользнула в двери. — Ну и кралю же подцепил ваш пан поручик, — сказала она, выходя из горницы в сенцы, где трое пахоликов играли в кости.
— Говорил же тебе, а ты не верил, — сказал один из играющих. — Княжна!
— Княжна-то княжна, — отозвался другой, — да хлопот с нею не оберешься: волокита одна.
— Я бы всех баб за ворота, — сказал третий.
— Ну, панове, я пойду, — сказала Пашка, — а то мой задается. А в другой раз пустите посмотреть на красотку?
— Да ходи хоть каждый день, — ответил старший пахолик.
— Нам что, — подхватил другой, — только в кости поигрывай! — И все трое засмеялись.
Пашка кивнула им и вышла.
С того времени она почти каждый день навещала Ольгу, но все еще не могла придумать способ увести ее, потому что сторожили Ольгу хотя и вечно полупьяные, но добросовестные пахолики под контролем хитрого Казимира.
Пашка слонялась по городу, думая свою думу и составляя план за планом. Ночуя то на одном, то на другом постоялом дворе, обедая в Охотном ряду, бродя по улицам Москвы, она часто думала встретить хоть земляка и с ним отвести свою душу. Эти путешествия были теперь небезопасны: москвичи, видя ее в костюме пахолика, принимали ее за поляка, и она не раз подвергалась опасности быть убитой. Не надо было много думать, чтобы понять настроение Москвы против поляков, и Пашка прежде всего решила запастись русской одеждой. Тот же корчмарь продал ей два полных костюма стрельца.