Власть триединства
Шрифт:
— Я могу помочь вам. — стараясь говорить ровным, успокаивающим голосом, как их учили в семинарии, предложил священник.
— Спасибо, но отпускать грехи я еще не готов, как и держать последний ответ перед Всевышним… — болезненно улыбнулся старший. — Пошел он, твой Всевышний…
— Вот так вот просто? Поможешь бандитам? — недоверчиво и порядком нервничая, уточнил младший. — А как же заповеди? Не попробуешь поднять шум и остановить нас?
— Не думаю, что в этой ситуации будет разумным звать на помощь или пытаться вас задержать. — скосив взгляд на сверкнувшее в алом свете кометы лезвие ножа, заметил священник. — Я слуга Всевышнего, а он завещал помогать всем нуждающимся…
— Лучше бы
— Демоны с ним, пошли… — тяжело дыша, ответил старший.
— Открывайте дом и растапливайте очаг, отче. Нам понадобиться горячая вода, и чистые тряпки. — спрятав нож и закинув руку брата на плечо, обратился к священнику разбойник. — И лучше бы вам не забывать о своих словах.
— Иначе рискуете отправиться на встречу со Всевышним намного раньше срока… — мрачно пригрозил старший.
— Я держу свое слово. — кивнул священник и зашагал к крыльцу. Несмотря на страх, захлестнувший его в первый момент, теперь он был полностью спокоен. Эти люди пришли не за его жизнью, не за его добром — они пришли за помощью и только. Пусть с оружием в руках, пусть нарушив заповеди где-то в другом месте, но не ему судить их за это. Судить — дело Всевышнего и помазанных Им князей. А его долг — помогать и наставлять на путь истинный.
Время приближалось к полуночи. Младший из братьев-разбойников осторожно отодвинул занавеску и выглянул в окно. Взгляд его метнулся к опушке леса, откуда к поселку вилась пыльная дорога, но и в этот раз ему не удалось различить несущихся по их следу гвардейцев. Видимо, солдаты князя вместе с гончими и, правда, отстали. Облегченно выдохнув, мужчина осторожно приоткрыл окно и прислушался. На улице царила оглушающая тишина. Дворовые псы, вяло залаявшие, когда они подбиралась к дому священника, замолкли. Сверчки, летучие мыши, даже играющий в ветвях деревьев и скосах крыш ветерок затих. Это было как минимум странно, но чего только не бывает в этой проклятой глуши, когда до ближайшего города не меньше дня пути…
— Позволь узнать, кто гонится за вами? — обратился к мужчине молодой священник. Обернувшись, разбойник посмотрел на хозяина дома — невысокого, светловолосого парня в светлой рясе, перетянутой простым поясом. Этот человек оказался добр к ним — он помог обработать раны брата, перевязал их и даже выставил на стол небогатое угощение. Кроме прочего, священник не осуждал их поступков и со смирением сносил брюзжащего и бранящегося старшего. Если вспомнить о том, кто они — более чем достойное поведение для слуги Всевышнего из затерявшегося среди лесов поселка. Сам же младший не был особенно религиозным человеком, но и не относился к церкви Всевышнего наплевательски, как старший брат. Разбойник верил во Всевышнего и даже следовал его заповедям, ровно до того самого момента, когда князь забрал у него землю, дом и жену. Забрал все, что имело для мужчины ценность, превратив в беглого преступника. Теперь же осталась только вера — тлеющие в глубине души угли, да и только. Нельзя следовать заповедям бога, который слеп и глух к несправедливости, что твориться на земле. Всевышний есть, но он далеко, а голодная смерть — вот она, прямо перед тобой. Выбор прост, когда попадаешь в подобную ситуацию.
— Гвардейцы. — ответил младший, присаживаясь за стоящий у окна стол.
— Не рассказывай ему ничего. — брезгливо поморщившись, обратился к разбойнику старший. — С этими святошами нужно держать ухо в остро — скажешь лишнее слово, а утром уже на рудниках или в могиле безымянной… Мужчина бросил хмурый взгляд на оголенного по пояс и обмотанного повязками брата — тот за обе щеки уминал выставленное священником угощение. С раной на спине удалось быстро справиться благодаря мастерству хозяина дома, с недавнего времени исполняющему
— Я не собираюсь корить вас за совершенное — это не мои обязанности. — мягко заметил священник, присаживаясь за стол напротив младшего. — Со временем вы сами все осознаете и раскаетесь перед единственным истинным судьей — Всевышним. Мне просто интересно, что же нужно совершить, чтобы назвать на себя гнев гвардии князя?
— Ограбить карету, собирающую для него подати. — оперев о ножку стола арбалет, ответил разбойник.
— Зачем ты ему сказал?! — завопил старший, подскочив на месте.
— Не думаю, что это уже имеет какое-то значение — мы ушли от погони. — пожал плечами младший. — Когда оправишься — сядем на лошадей и к рассвету следующего дня будем уже у границы.
— Ты глупец! — взвыл старший, схватившись за рукоять лежащего рядом меча.
— А еще разбойник и душегуб, но человек получше тебя. — жестко отчеканил младший.
— Баа! Душегуб и разбойник, но хороший человек! — презрительно воскликнул старший. — И к кому ты пришел, хороший человек, когда у тебя забрали землю и дом, когда ты закопал свою жену?! К кому?! К священнику Всевышнего?!
— Не вспоминай об этом! — ударив кулаком по столу, рявкнул младший.
— Нет! Ты пришел ко мне! Когда из-за своего слюнтяйства и нежелания взять полагающееся по праву сильного, ты потерял все, то пришел ко мне! Своему брату! К душегубу и разбойнику! Ты — хороший человек! Выхватив нож, младший вскочил со стула и упер лезвие в шею брата. Рука старшего застыла на рукояти меча, так и не успев вытащить его из ножен. Он посмотрел в глаза брату и улыбнулся, стараясь не совершать резких движений.
— Мы братья, но разница между нами в том, что я сделаю все, чтобы стать богаче, стать влиятельнее, могущественнее. Я приму любую сторону, я предам и убью, ограблю и разрушу, если понадобиться. Потому, что это путь сильного. Ты тоже силен, но…
— Не в силе дело. — возразил младший дрожащей рукой сжимая нож. — Дело в том, для чего она тебе и что она для тебя. Мне не нужен еще один идол, моя сила служит мне, а не я служу силе.
— Что это?.. — будто разрезая повисшее в комнате напряжение, подал голос священник.
Младший скосил глаза и посмотрел на улицу. Ночь окрасилась в алые тона, словно над землей взошла алая луна. Воспользовавшись возможностью, старший оттолкнулся от стола и, выхватив меч, отскочил назад.
— Думал прикончить меня?!.. — громко сопя и морщась от боли в спине, прорычал разбойник.
— Отче, что это? — пораженно спросил младший брат, крепче сжимая рукоять ножа.
— Я не… — священник вдруг запнулся и перевел на разбойника пораженный взгляд. — Комета! Это комета! Она… Выглянув в окно, разбойник поднял глаза к небу и обомлел. От пролетающей далеко над миром алой кометы отделился осколок — искрящийся фрагмент разрывал облака и с каждым мгновением уменьшаясь, неумолимо приближался к земле. Вокруг осколка бушевало пламя, он переливался всеми цветами радуги, сияя так, что было больно смотреть. Тишина за окном сменилась истошным воем стремящейся к земле небесной смерти, свет отдаляющейся от мира кометы с каждой секундой мерк, и на смену алому дню приходила освещенная полной луной темнота летней ночи. Сердце новоиспеченного разбойника замерло, а волосы на затылке встали дыбом, когда он понял, что осколок кометы летит к поселку. Это было не озарение, скорее предчувствие. Бросив взгляд на так же уставившегося в окно брата, он метнулся к двери на улицу — подальше от места, куда упадет эта объятая пламенем каменная глыба.