Власть подвала
Шрифт:
– Вы ее тоже сожжете?
– Нет. Можно мне фотографии еще раз?
Я отдал ему все фотографии. Он просмотрел их молча, дважды.
– Откуда у вас эта собака? – спросил он.
– Дина? Купил на базаре. Я предполагал, что она будет мотором этой трагедии.
– Какой трагедии?
– Той, которую собирался поставить я. Но, кажется, мне прийдется забыть об этом.
– Тогда не нужно мне рассказывать, что вы ее купили на базаре.
– Почему нет?
– Ее зовут не Дина, а Диана. Эта собака имеет особенную подготовку. Это собака-людоед.
– Вы уверены?
– Я помню ее еще щенком.
16
Этой ночью стартовала цепочка случайностей, которая уже очень скоро привела к совершенно невероятному событию. Невероятному даже для человека, постоянно работающего с чудесами.
Началось все со сна: мне снился старичок деревенской наружности, брынькающий на балалайке и распевающий куплеты. Куплеты звучали дословно так.
Поделюсь я с вами, это, главным свойством интернета: как залезешь в интернет – ничего, чо надо, нет.
Фразы, дословно запомнившиеся нам из сна, всегда что-то означают. Это не только мое (кстати, неодиныжды проверенное) мнение, но и мнение классиков психоанализа. Классики считают, что этими фразами говорит наш внутренний голос.
Но непонятно только было, отчего это мой внутренний голос решил заговорить об интернете: с компьютером я работаю регулярно, но о том, чтобы подключиться к сети, у меня и мыслей не было. Утром, только проснувшись, я услышал в новостях сообщение о том, что президент лично то ли открыл, то ли посетил интернет-кафе.
Совпадения начали выстраиваться в логический ряд. Теперь нужно ждать следующее.
Следующее совпадение произошло часа через полтора, когда я шел по бульвару к остановке троллейбуса. Две совершенно древние старушенции в платочках, которых я обогнал, завидев приближающийся троллейбус, говорили об интернете, причем говорили вполне профессионально. До сих пор я считал интернет уделом оторванных от жизни юношей и продвинутых информационных жуликов. Почему бы и нет? – подумал я и предоставил судьбе решать самой.
И судьба распорядилась. В одном из центральных переулков я наткнулся на разноцветную рекламную куклу, изображающую гостеприимного повара. Внутри куклы сидел человек, зазывающий всех в новый ресторан. Почему-то он пристал именно ко мне. Рядом с ним ухмылялась полосатая женщина-кошка. Кошка, к счастью, как раз сняла голову и лакомилась мороженым.
– Некогда, – ответил я.
– У как же некогда, когда такой шанс! – не унимался повар.
Кажется, в ресторане разыгрывали какую-то лотерею.
И в этот момент я увидел вывеску: «Интернет-клуб».
– Некогда, иду в интернет, – совершенно глупо сказал я и нырнул в подвальчик. К рекламным зазывалам я почему-то испытываю почти физическое отвращение. Они превращают нашу силу в нашу слабость. Под силой я подразумеваю хорошее воспитание, не позволяющее сказать им правду.
В клубе было тихо и довольно просторно. Отчего-то он напоминал внутренность бассейна – может быть, из-за стен, выложенных белой плиткой, и зеркального потолка. Пушистые почти невесомые растения на окнах были совсем
«Меня отвлекают зеркальные потолки», – набрал я и нажал ввод.
«Меня тоже» – появилась надпись на экране.
Я почувствовал себя примерно как Робинзон, назвавший дикаря Пятницей, и увидевший, что тот откликается на Субботу.
«Не пойму, что все это значит», – набрал я.
«Это не имеет значения», – появилась надпись и машина зависла.
Я посмотрел в зеркальный потолок и увидел прилипшую к экранам молодежь. У всех все в порядке. Негры рассматривают голых девушек, арабы пишут письмо по-арабски, у наших на экранах полный хаос и только у меня – это.
Услужливый юноша все-таки запустил мой компьютер, хотя и не поверил моему рассказу.
– Попробуйте теперь, – сказал он.
«Меня отвлекают зеркальные потолки», – набрал я и машина зависла в ту же секунду.
Этим дело не кончилось. Мне дали поработать еще на двух свободных машинах, но как только я входил в интернет, они висли. Если за машину садился кто-то другой, они работали, как ни в чем ни бывало. За моей спиной уже стояли трое работников, пытаясь отгадать что же я делаю не так. В конце концов мне вернули деньги. Она сошлись на версии о вирусе. Недавно кто-то из их конкурентов заказал программистам создать специальный вирус, который идет по сети и заражает избирательно нужный интернет-клуб. При этом в клубе начинают необъяснимо виснуть компьютеры. Клиенты, понятное дело, разбегаются и ищут счастья в соседних клубах. Кстати, программисты вирус создали, деньги получили, но пришли к конкурентам и взяли заказ на анти-вирус. Чем эта история закончилась, я не узнал, потому что разговор был долгим.
Но в этот же день я посетил еще два интернет-клуба. Компьютеры продолжали виснуть, почувствовав мои пальцы на клавиатуре. В этот день с меня снимали статическое электричество, замеряли мои магнитные поля и даже проверяли меня радиационным счетчиком. Меня даже переодевали в чужой костюм. Увы, машина узнавала меня в любом одеянии.
Уже поздно вечером я включил свой собственный родной компьютер и осветил темную комнатку синевой экрана. Машина работала превосходно.
17
Сейчас я удивляюсь своей беспечности, но, на самом деле, даже если бы я был предельно осторожен, это бы ничего не изменило. Они вели меня больше часа: от самого дома, в метро; они были со мной в билетной кассе, и наконец, настигли в безымянном переулке. Последнее, что я увидел, была темно-красная вывеска, изображавшая стилизованный факел. Факел перекрывал широкую витрину, за которой сиял банкетный зал, а в нем беззвучно дрыгались хореографические уродцы. Меня свалили на месте. Я даже не успел их разглядеть и не могу сказать сколько их было. Теперь я думаю, что они все-таки боялись меня и боялись показывать свои лица; они опасались, что я имею силу и могу их наказать, если не сразу, то потом. Но как жертва, я представлял жалкое зрелище.