Власть меча
Шрифт:
Он, как топором, хватил дробовиком по камню. Приклад отскочил, но Лотар продолжал бить, пока ствол не согнулся и оружие не стало бесполезным. Тогда он бросил ружье.
Потом повесил «маузер» через плечо и переместил ящик под другую руку. Прижал к груди обмотанное окровавленной тряпкой запястье. Очевидно, боль была нестерпимой – под бронзовым загаром он побледнел, и его голос дрогнул, когда он продолжил:
– Я старался не причинить тебе вреда… если бы ты не сопротивлялась… – Он оборвал фразу. – Мы больше никогда не увидимся.
– Мы еще встретимся, – возразила она. – Ты хорошо меня знаешь и должен понимать, что я не успокоюсь, пока не отомщу за сегодняшний день.
Он кивнул.
– Знаю, ты постараешься. – И он отвернулся.
– Лотар! – резко окликнула она и смягчила тон, когда он снова повернулся к ней. – Давай договоримся: я верну тебе корабли и твою компанию, выплатив все ее долги, а ты вернешь алмазы.
– Неудачная сделка. – Он печально улыбнулся. – Сейчас и корабли, и компания ничего не стоят, а вот твои алмазы…
– Плюс пятьдесят тысяч фунтов и мое обещание ничего не сообщать полиции.
Она пыталась не допустить в голос нотки отчаяния.
– В последний раз я умолял тебя – помнишь? Нет, Сантэн, даже если бы я захотел, я бы не смог пойти на попятную. Я сжег за собой мосты. – Он подумал о лошадях, но не мог объяснить ей. – Никакой сделки, Сантэн. Мне пора.
– Половину алмазов – оставь половину, Лотар.
– С чего это?
– Ради нашей прошлой любви.
Он горько рассмеялся.
– Тебе нужно назвать лучший повод.
– Хорошо. Если ты заберешь их, ты уничтожишь меня, Лотар. Это доконает меня. У нас очень неустойчивое положение. Я разорюсь.
– Как разорился я, когда ты забрала мои суда.
Он повернулся и пошел по песку к берегу. Сантэн встала.
– Лотар Деларей! – крикнула она ему вслед. – Ты отказался от моего предложения – прими взамен клятву. Клянусь, призывая в свидетели Господа и всех его святых, что не успокоюсь, пока тебя не вздернут на виселицу!
Лотар не оглянулся, но она видела, как дернулась его голова при этой угрозе. Потом, прижимая раненую руку к груди, сгибаясь под тяжестью ружья и доставочного ящика, он поднялся на высокий берег и исчез.
Сантэн села на песок, и на нее волной обрушилась реакция. Она обнаружила, что ее бьет сильная, неудержимая дрожь. Ее захлестывали волны подавленности, отчаяния, унижения, как в бурю прибой накатывает на несопротивляющийся берег: отступая, собираясь с силами и снова устремляясь вперед. Она поняла, что плачет: густые медленные слезы смывали засохшую кровь с ее губ и подбородка, и эти слезы вызвали у нее такое же отвращение, как вкус крови в глубине горла.
Отвращение дало ей силы и решимость встать и подойти к «даймлеру». О чудо – фляга с водой все еще висела на скобе запасного колеса. Сантэн смыла кровь и слезы. Ее едва не вырвало от вкуса крови в горле. Она выплюнула на песок розовую слюну и подумала, не пойти ли за ним.
Он забрал пистолет, а дробовик превратил в
– Не сейчас, – прошептала она, – но очень скоро. Я поклялась, Лотар Деларей.
А пока что она подошла к багажнику перевернутой машины. Прежде чем ей его удалось открыть, пришлось разгрести песок руками. Сантэн достала из багажника две десятилитровые канистры с водой и канистру с промышленными алмазами, отнесла в тень берега и зарыла в песок, чтобы спрятать и сохранить воду как можно более прохладной.
Потом вернулась к «даймлеру» и нетерпеливо распаковала остальные средства для выживания, которые всегда брала с собой; неожиданно она смертельно испугалась: вдруг забыла или кто-нибудь выгрузил телеграфный аппарат, – но он лежал в ящике для инструментов вместе с домкратом и гаечными ключами.
Сантэн вытащила рюкзак с мотками провода и телеграфным аппаратом, пошла по следам Лотара на берег и увидела, где он стреножил свою лошадь.
– Он сказал, что перережет телеграфный провод. – Она заслонила глаза и всмотрелась вдоль речного русла. – Он должен был догадаться, что я захвачу провода. Форы в два дня у него не будет.
Она увидела линию телеграфных столбов, пересекавшую дорогу и изгиб реки. Следы лошади Лотара шли по берегу, и она побежала по ним.
Еще за двести ярдов Сантэн увидела разрыв в проводах. Перерезанный медный провод лениво свисал до земли двумя перевернутыми параболами, и Сантэн пошла быстрее. Добравшись до места, где телеграфная линия пересекала реку, и посмотрев с берега вниз, она сразу поняла, где был лагерь Лотара. Костер торопливо забросали песком, но угли еще дымились.
Бросив моток провода и рюкзак, она спустилась с берега. Нашла убежище и поняла, что там довольно долго жили несколько человек. В убежище лежали три подстилки из скошенной травы.
– Трое. – Сантэн задумалась и нашла решение. – С ним было его отродье. – Она по-прежнему не могла заставить себя думать о Манфреде как о своем сыне. – А третий, должно быть, Сварт Хендрик. Они с Лотаром неразлучны.
Выбравшись из убежища, Сантэн какое-то время стояла в нерешительности. Потребуется время, чтобы присоединить отводки к перерезанному проводу, а ей жизненно необходимо узнать, в какую сторону уехал Лотар, если она хочет начать преследование раньше, чем он уйдет далеко.
Она приняла решение.
– Подсоединюсь к телеграфу после того, как узнаю, куда посылать погоню.
Маловероятно, что он направился на восток, в Калахари. Там ничего нет.
– Он двинется назад, к Виндхуку, – предположила она и повела свой первый поиск в том направлении. Всю землю вокруг лагеря покрывали следы лошадей и людей. Они провели здесь не меньше двух недель, решила она. Только уроки бушменов помогли ей разобраться в этой путанице следов.
– В эту сторону они не пошли, – решила она наконец. – Значит, они должны были уйти на юг, к Гобабису и Оранжевой реке.