Власий
Шрифт:
Если бы солнце и вправду было таким великим, то оно давно бы в один день высушило бы все моря и океаны.
Посмотрев в сторону своей машины, Петр Петрович увидел возле нее щуплого и невысокого азиата, одетого в робу зеленого цвета. Подойдя к нему, Петр Петрович протянул ему руку с чеком.
Заправщик в это время сноровисто закручивал крышку бензобака и пялился в сторону протянутого чека. Он, наверное, хотел, но никаким непостижимым образом не мог сделать два дела разом – закрутить крышку бензобака и взять из руки Петра Петровича неряшливо протянутый им чек. Все дело в том, что Петр Петрович стоял от азиата на расстоянии трех
– Благодарю вас, – Петр Петрович кивнул ему в ответ и сел в машину. «Без акцента сказал, надо же», – от Петра Петровича не ускользнула эта мельчайшая деталь.
Озолотив азиата чаевыми, Петр Петрович сел за руль. Но прежде чем повернуть ключ зажигания и завести машину, Петр Петрович раскрыл журнал и опытным глазом сориентировался по ценам на трехкомнатные квартиры в Царском Селе. Просмотрев цены, он резко отшвырнул журнал в сторону на заднее сиденье. Нет, ничего в этот раз я продавать не буду. Хватит с меня, я достаточно напродавался за последние пять лет, будь что будет, после меня хоть потоп. Заправщик подошел к Петру Петрович и через открытое окошко, вежливо попросил:
– Вы нэ могли бы на стоянку отъехать от заправки? – «Нет, все-таки с акцентом разговаривает, небольшим, но все же акцентом, не все так хорошо в этом азиате, как казалось со взгляда первого».
Петр Петрович повернул ключ зажигания – амперметры и вольтметры зашкалили в этот момент от скачка напряжения. Стартер провернулся – ток пошел по проводам, на высоковольтных проводах проскочила искра, пары бензина воспламенились, поршни пришли в движение, мотор загудел – машина завелась. Петр Петрович пристегнулся ремнем безопасности и взревел во весь голос, под шум мотора, от своего бессилия перед возникшим жизненным обстоятельством:
– А-а-а-а-а-а-а!
И с силой ударил несколько раз кулаком по передней панели. Прокричавшись и вдоволь настучавшись, Петр Петрович выплеснул тем самым свои эмоции наружу, оставив весь негатив, скопившийся в нем за последние несколько дней, за своими плечами, и выехал с заправки.
Первый раз в своей жизни он оказался в такой тупиковой ситуации – это был беспросветный тупик. Он не знал, что делать, не знал по-настоящему. Не знал, куда пойти, к кому обратиться, у кого занять и перезанять. Неподъемный долг висел камнем на его шее.
Отъехав с заправки с полкилометра, Петр Петрович увидел впереди голосующую парочку. Это были мужчина и женщина. Они стояли рука об руку, и при этом мужчина вытянул свободную руку поперек проезжей части. «Если по пути, то возьму, а если нет – то проеду стороной». Петр Петрович приостановился напротив парочки:
– Вам куда ехать, молодые люди?
– На
Оказалось, что по пути.
– Садитесь, – Петр Петрович не стал в этот раз торговаться, а просто приоткрыл переднюю дверку машины.
– А вы сколько денег с нас за поездку возьмете?.
«Во как, какие осторожные попались, с этих, пожалуй, что копейки лишней не возьмешь».
– Сколько дадите, столько и возьму. Садитесь.
С такими лучше лишний раз не торговаться и в разговор лишний не вступать, толку не будет – так и так ничего не выторгуешь. А клиента потеряешь – хлопнет дверью и другую тачку поймает. Все равно по дороге, сколько дадут, столько дадут, бензином хватит отбиться. Петр Петрович в этот раз обошелся без торга. Сели и поехали – просто сели и просто поехали. По дороге разговорились.
– Ребята, чего на Минской улице забыли? – Петр Петрович проявил видимый интерес к разговору со своими пассажирами.
– Мы там живем, – молодой человек приятной наружности – безусый, как мальчишка, ответил Петру Петровичу.
– Стало быть, соседи.
– А вы где живете? – спутница молодого человека, то ли его девушка, то ли его жена, вступила в разговор и задала встречный вопрос – вопрос пришелся на вопрос.
– На малой Филевской, – коротко обозначил Петр Петрович.
– Давно таксуете? Что-то на таксиста вы совсем не тянете.
Петр Петрович весьма удивился столь неожиданному повороту событий. Не он задал следующий вопрос, для того чтобы поддержать беседу, а его самого приперли к стенке вопросом. Он резко оглянулся за правое плечо, пытаясь оценить наружность столь решительного и бесцеремонного молодого человека, задавшего столь парадоксальный на первый взгляд вопрос. На него в этот момент смотрел очкарик с познавательным, но в то же время лишенным какого-либо любопытства взглядом. Очкарик не отводил в сторону глаз и нисколечко не смущался сквозному пристальному взгляду умудренного жизненным опытом Петра Петровича.
– Да не очень-то, где-то с полгода. – Петр Петрович отвел свой взгляд от парочки, отвернувшись обратно в сторону руля. Надо же, какой наблюдательный и сметливый по уму, сразу видно, что не из робкого десятка человек.
– А с чего это вдруг таксовать решили? – не унимался парень.
«Надо же, какой любопытный». Такое редко случалось с Петром Петровичем – не он вел разговор. А его вели по разговору в этот раз, задавая ему вопрос за вопросом. Ответить – не ответить, промолчать или же сказать. Дай отвечу что-нибудь, от меня не убудет в конце концов. Петр Петрович не стал уходить от ответа и высказался напрямую, со всей возможной в таких случаях откровенностью и начистоту, для людей, не знакомых друг с другом.
– Жизнь заставила, на бабки попал, – Петр Петрович обрисовал двумя словами сложившуюся для него на сегодня ситуацию.
– И на много попали?
Во дает, напролом прет, как сивый мерин прет. Не унимается. Все ему расскажи да покажи. Ладно, расскажу, нехай слушает, чего с ним поделаешь.
– Да на много, на очень много.
– На сколько?
Все, собака, хочет знать. Пусть узнает.
– Сто пятьдесят тысяч баксов. Да какая разница, ребята, на сколько я попал. Главное в моей ситуации то, что я не знаю, что мне с этим делать, у меня просто нет никакого выхода. Тупиковая ситуация, понимаете. Полная безнадега. Мне некому помочь, и я не знаю, к кому мне обратиться за помощью. Чего вам еще сказать?