Владыки света

Чопра Дипак

Молитва была напрасной. Он знал уже, что здесь всегда всего будет не хватать. Ни для медицинской миссии ВОЗ, ни для этого сумасшедшего города из домишек-развалюх и слепленных из чего попало лачужек, разбросанных вокруг палаток медпункта. Если бы не иссушающее пустынное солнце, вонь от экскрементов, мусора и немытых тел была бы невыносимой. Но против наполнившей здешний воздух безысходности было бессильно даже оно.

Он закончил перевязывать голову юному террористу, и парень подпрыгнул, пытаясь дотянуться до карманов своей

одежды. Майкл невольно отпрянул, закрыв лицо руками. Но парень извлек из кармана вовсе не гранату.

— Спасибо, — пробормотал Майкл, беря замызганный апельсин, который протягивал ему застенчиво улыбающийся парнишка. Для израильского фрукт был чересчур жалким, чему Майкл даже обрадовался. Ему не хотелось думать, что парнишка взял апельсин у солдата, погибшего при штурме Голанских высот.

«Помни, ты сам захотел приехать сюда».Это доведенное до автоматизма напоминание стало у Майкла чем-то вроде мантры; он старался взять от нее все то утешение, которое она, уже столь привычная, могла дать.

Он сглотнул, почувствовав на пересохших губах вкус песка. «Следующий!» — крикнул он, перекрывая шум.

Юсеф, молодой араб, прилепившийся к Майклу с самого его приезда и вскоре ставший незаменимым его помощником (за все это время Майкл смог освоить лишь по горстке слов из тех нескольких арабских диалектов, что были здесь в ходу), ввел в палатку следующего пациента.

— Скажи ей, пусть взбирается на стол, — сказал Майкл.

Юсеф перевел, но ничего не произошло. Санитар пожал плечами.

Это была закутанная в чадру женщина из кочевого племени — во время войны в Заливе американцы называли таких «Черными Движущимися Объектами». Из всех частей ее тела Майклу были видны только глаза и рука, прикрывавшая лицо складкой одежды в присутствии незнакомого чужестранца. Но по ее походке было видно, что она находится на поздних сроках беременности.

— Я не сделаю тебе ничего плохого, — сказал Майкл. Он подвел ее к передвижному смотровому столу, и она застенчиво и в высшей степени неохотно на него взобралась.

— Вот и славно.

Женщина смотрела в сторону, избегая встречаться с Майклом глазами.

Ее родственники (по крайней мере таковыми они показались Майклу) толпились в палатке позади женщины — пыльная, гогочущая масса донельзя любопытных людей, которым напрочь незнакомо было понятие личного пространства. За ними по-прежнему напирала толпа жаждущих осмотра.

— Юсеф! Скажи им, чтоб выстроились в очередь снаружи! — Майкл отчаянно пытался подавить сквозившую в его голосе усталость.

Он услышал пронзительную арабскую скороговорку Юсефа, обращавшегося к толпе. Люди роптали и переминались с ноги на ногу, не двигаясь с места.

— Акушерку сюда! — отрывисто бросил Майкл.

Из соседней палатки прибежала молодая шведка в униформе; ее выцветшие на солнце волосы были спрятаны под куфию — то ли из уважения

к местным обычаям, то ли из-за невозможности вымыть их как следует по причине нехватки воды. Звали ее Ингрид, но красавицей она не была ^[2].

— Помоги мне ее осмотреть и скажи Сергею, что мне

скоро может понадобиться рентген.

Глаза Ингрид округлились. Рентгеновский аппарат, как и обслуживавший его техник, славился своим капризным характером. Тем не менее она кивнула и отправилась на склад за перчатками и шприцем. Майкл стал шарить в складках чадры, отыскав наконец руку пациентки. Она была теплой и влажной, пульс частил, как у воробышка. Майкл улыбнулся дежурной улыбкой, в глубине души, однако, пугаясь своих возможных открытий — постоянное недоедание и ужасы войны вряд ли принесли пользу.

нерожденному ребенку этой женщины. До него с трудом дошло, что окружающий шум вдруг усилился.

Внезапный звук выстрела словно расколол воздух. Ингрид, стоявшая в дверном проеме, отделявшем палатку от склада, завизжала, как начинающая актриса в плохом фильме.

— Ложись! — заорал Майкл, стремительно разворачиваясь. Сквозь толпу родственников пробивался молодой араб. Его глаза были скрыты за темными очками, а одежда испачкана до неузнаваемости, но автомат, из которого он только что выстрелил сквозь потолок палатки, блестел свежей смазкой и вообще выглядел прекрасно ухоженным. Это был АК-47 — самый популярный аксессуар ближневосточной моды. Резким движением парень направил его на Майкла, что-то крича по-арабски и жестикулируя стволом в такт словам.

«А я-то думал, что достаточно разоружить пациентов», — покоряясь судьбе подумал Майкл. Он не испугался — для этого он слишком устал.

— Бутул — а, бутул да!— сказал он, подыскивая арабские слова из своих скудных запасов. — Прекрати!

Вбежал Юсеф.

— Доктор говорит, чтоб ты прекратил! — зачем-то крикнул он по-английски. Нелепость этого он, похоже, осознал одновременно с Майклом. Толпа позади нападавшего, отпрянувшая было при звуке выстрела, подалась теперь вперед, с явным намерением помочь каждой из сторон советом.

Не выпуская из рук бутылочку с диазепамом и дефицитный стерильный шприц, Ингрид нерешительно шагнула вперед. Араб заколебался, не зная, реагировать ли ему на это появление нового действующего лица или продолжать оборонять ту, кто, по всей видимости, была его женой. Воспользовавшись заминкой, Юсеф схватил автомат за ствол и рванул его вверх, направляя в потолок. Затем Майкл выхватил оружие из рук нападавшего.

— Ты ее муж? Сюда запрещено входить с оружием! Мамнуа!— крикнул он со всей суровостью, на какую был способен в данный момент. Он передал автомат Юсефу, поспешившему отойти на безопасное расстояние.