Владыка
Шрифт:
— На цепочке, — не посмел задержаться с ответом эльф. — На груди все время висела, а вчера я ее ненадолго снял, чтобы почистить, но совершенно не помню, надевал ли обратно.
— Болван!
— Я просто отвлекся!
— Сейчас я тебе отвлекусь! Сейчас как двину! Эх, ладно… — неожиданно успокоилась Гончая. — Придется возвращаться. Нет, всем необязательно, достаточно двоих. Аззар, бросай вещи, пересаживайся на Ирташа — и вперед, иначе до ночи будем плестись туда и обратно. Я с тобой, потому что быстрее наших мальчиков никого в целом свете нет. А нам, возможно,
— Я с тобой.
— Нет, — качнула головой Гончая. — Прости, но у тебя слишком сильная аура. Боюсь, с ней будет трудно искать небольшой всплеск от чужого перстня — заслонишь. Один Аззар точно не справится, а от остальных в таком деле никакого прока. Так что пойдем вдвоем.
— Я тоже поеду, — спокойно вмешался Шранк. — Мы с тобой одинаково чуем магию, а мой Серый способен угнаться даже за Каррашем. Да и прикрыть вас надо. Вдруг что не так пойдет?
— Согласен. Разумно. Ирташ, поможешь?
Мимикр недовольно засопел, откровенно не желая подставлять спину какому-то чужаку, но хозяйка смотрела требовательно, настойчиво. Он тяжело вздохнул и медленно наклонил голову.
— Отлично. Аззар, перебирайся, но за поводья лишний раз не дергай: мальчик прекрасно понимает нашу речь. В седле не ерзай, про хлыст даже думать забудь, а попробуешь пришпорить — мигом без ног останешься. Все ясно? Тогда лезь и постарайся не осрамить славу эльфов как непревзойденных наездников. Таррэн?
Таррэн легко соскочил на землю и приблизился к Каррашу, вопросительно поглядывая на сосредоточенно нахмурившуюся Белку. Та неожиданно свесилась с седла, обхватила его руками за шею и, пристально взглянув, неслышно шепнула несколько слов в остроконечное ухо.
— Нет, — вполголоса отозвался эльф. — Слишком опасно.
Она нахмурилась еще больше и снова шепнула, на что Таррэн прикусил губу.
— Нет. Не стоит так рисковать.
— Они могут помочь, — настойчиво повторила Белка. — Сам подумай: у кого получится лучше?
— Да, но…
— Это не стоит жизни Аззара. И мучений его тоже не стоит, если кто-то наткнется на перстень раньше нас. Хорошо еще, что тракт пустой, не то мы могли бы влипнуть с этой безделушкой. А так у нас втрое больше шансов! Тем более что скоро все равно пришлось бы рисковать, а отдавать все козыри в одни руки — неразумно.
— Хорошо, — наконец неохотно согласился Таррэн, почему-то покосившись на Линнувиэля. — Но только если не будет другого выхода.
Белка довольно кивнула и, обменявшись со Шранком выразительным взглядом, сорвалась с места.
Их не было до позднего вечера. Небольшой отряд эльфов (Таррэн настоял на том, чтобы продолжить путь, несмотря на утраченный перстень) весь день тревожно прислушивался к шепоту леса и нетерпеливо оглядывался, с надеждой высматривая знакомые силуэты на дороге. Но там было по-прежнему тихо. Не доносился стук копыт. Не слышался торжествующий рев Карраша, подсказывающий издергавшимся
К тому времени, когда сумерки накрыли верхушки сосен бархатным покрывалом, перворожденные измаялись так, как никогда в жизни. Разумеется, все они понимали, что Аззар совершил ошибку. Еще лучше осознавали, что могут в очень скором времени потерять собрата, но верить в столь чудовищное стечение обстоятельств не хотелось. Потому что погибнуть в бою или, на худой конец, от рук наемного убийцы — еще куда ни шло. Но оказаться в пожизненной кабале у какого-нибудь сведущего в магии смертного… а еще хуже — светлого или гнома… да лучше самому призвать Ледяную богиню, как недавно сделал Линнувиэль.
За все это время Таррэн не произнес и десятка слов. Ехал молча. Непрерывно тянул ноздрями сухой и колючий воздух. Изредка касался проплывающих мимо деревьев, будто метя их собственным запахом. Однако Линнувиэль не зря считался неплохим магом и совсем не зря получил звание хранителя. Он не раз и не два ощущал слетающие с ладоней повелителя крохотные, почти невесомые и невидимые постороннему глазу искры. И по ним сумел определить, что молодой лорд тоже неспокоен. Что постоянно касается кровных уз. Неотрывно слушает свое второе сердце и пытается понять, что происходит.
В напряженном молчании прошел целый день. Так же молча эльфы свернули с дороги, едва Таррэн позволил устроить привал. Без лишних слов расседлали коней, разожгли костер, неохотно прожевали небогатый ужин и, не зная, чем еще заняться, принялись мрачно глазеть друг на друга.
— Думаешь, они справятся? — тихонько спросила Мирена, подсев к хранителю и поежившись, как от холодного ветра.
Линнувиэль поджал губы.
— Надеюсь. Жаль, что времени много прошло, но Белик должен справиться.
— А если нет?
Эльф быстро отвел глаза и не стал озвучивать очевидное. Если Аззар не найдет свой перстень, то в Темный лес может больше не возвращаться: за подобную оплошность отец его проклянет, как опозорившего дом Истарре. После чего несчастного будет ждать отречение, изгнание и бесконечное множество веков в одиночестве. До тех пор, пока кто-нибудь не найдет его второе сердце и не разобьет, позволив измученному эльфу обрести наконец покой. А если Аззару не повезет, он попадет к кому-нибудь в кабалу и будет служить какому-нибудь магу вплоть до того момента, пока его бесконечно долгая жизнь намеренно или случайно не оборвется.
— Линнувиэль?
Темный эльф вздрогнул от неожиданности и очнулся от наваждения, но Мирена и сама все понимала. Поэтому поднялась и тихонько вернулась в палатку, моля всех богов, чтобы Аззар избежал участи отреченного.
Когда вдалеке послышался дробный перестук копыт, эльфы неверяще замерли, страшась спугнуть наваждение. Но слух не подвел — по пустынному тракту действительно приближались трое. Следом донесся знакомый рык Карраша, а за ним — тихий предупреждающий свист, но которому стало понятно: свои. Луки доставать не надо.