Владыка
Шрифт:
— Часть снайперов в гражданских стрелковых секциях подготовим. Остальных талантливых ребят по всем колониальным странам выискивать будем. Эмиссарам уже дана команда отбирать перспективных кандидатов из бедных семей.
— Наёмники, — недовольно поморщился русский генерал.
— Анархистский интернационал, — подняв указательный палец, исправил неверную формулировку батька Алексей. — Политическую и боевую подготовку рекрутов я поручу Нестору Ивановичу Махно и его лихим атаманам.
— Пулемётчики у Махно хорошие, только вооружены старыми моделями, —
— На первое время пулемёты в Советском Союзе закупим, — отмахнулся Алексей. — Мы же финансировали совместную разработку авиационного пулемёта ШКАС. Удачная же модель получилась.
— Так большевики её только в производство запустили, и ещё свою авиацию не успели изделиями оснастить, — засомневался в щедрости «горе–союзничков» генерал.
— Как-нибудь уговорим продать хотя бы полтысячи стволов, — ободряюще подмигнул специалист по нестандартным сделкам.
— Ну, тогда и на счёт противотанковых пушек сразу договаривайся, — потёр ладони жадный начальник казачьей артиллерии. — Уж сотенку новейших тридцати семи миллиметровых надо выцыганить, а то одними миномётами против бронетехники отбиваться несподручно.
— На первое время импортным оружием обойдёмся, — кивнул владыка Парагвая. — А вообще, пора организовывать своё производство пулемётов и малокалиберных пушек, лучше бы автоматических.
— Денежек, владыка, ты щедро отсыпаешь, — признал доброту батюшки Алексея генерал. — Но вот проблему нехватки специалистов золото не решает.
— Тяжело переманивать квалифицированные кадры из Америки и Европы в дикий Парагвай, — посетовал Алексей. — Попробую опять припасть к проверенному источнику.
— Сталину самому для индустриализации страны специалисты нужны, — с сомнением покачал головой генерал. — Вряд ли своих отдаст.
— Так мы попросим у большевиков чуждые им элементы, — рассмеялся Алексей. — У коммунистов много идейных врагов по тюрьмам и лагерям томятся. Одних только свежевыловленных контриков разгромленной Промпартии более двух тысяч наберётся. Зачем же щуплым интеллигентам махать топором в тайге, когда мы их скорбный труд можем заменить работой парагвайской электропилы и простенького паровичка с электрогенератором.
— Да, было бы полезно разжиться опытными спецами в организации производства, — мечтательно вздохнул Беляев. — Слыхал я, в Промпартии состояли сплошь руководители из высшего звена управления.
— Учёных деятелей там тоже было предостаточно, — вожделенно потёр ладони владыка Парагвая. — А ещё больше найдётся сочувствующих их политическим целям, или опасающихся, что чекисты могут посчитать их таковыми. Многие, после начала арестов, рванули за границу. Вероятно, вам был знаком такой царский генерал–майор, Ипатьев Владимир Николаевич.
— Академических познаний учёный, — закивав, похвалил соратника Беляев. — И организатор производства великолепный,
— Академик и у большевиков в фаворе ходил, почти десятилетие возглавлял Министерство химической промышленности, — поведал об успешной карьере военспеца Алексей. — Теперь, после ареста близких коллег, опасаясь оговора и ареста, сумел сбежать в Америку.
— Надо бы обязательно переманить в Парагвай, — порывисто ухватив атамана за локоть, попросил начальник казачьей артиллерии. — Ипатьев — химик от бога.
— Разведка уж донесла, — усмехнулся владыка. — Заокеанские буржуи поручили ему возглавить химическую лабораторию, и поставили научно–производственную задачу — разработку технологии получения высокооктанового бензина для авиационных моторов. Это позволило бы существенно нарастить мощность двигателя, без увеличения объёмов его цилиндров, что очень критично для воздушных машин. У нас с моторами для автожиров такая же беда, а потому супергорючий бензинчик и казакам потребен. Ипатьев согласился поработать на благо русской парагвайской общины, но поставил условие: вызволить из сибирских лагерей научных коллег, что осуждены по делу Промпартии.
— Нелегко будет вырвать из лап комиссаров уже осуждённых «врагов народа», — сочувственно вздохнул Беляев и, для большей мотивации освободителя, добавил важный аргумент: — Кабы мы продвинулись в создании лёгких мощных авиадвигателей, то новым изобретениям конструктора Сикорского вообще не было бы цены.
— Наслышан о его «воздушных змеях», — кивнул атаман. — После инспекции оружейных заводов думаю наведаться на авиаполигон.
— «Воздушные змеи» обеспечивают лишь увеличение дальности связи, а новый электровертолёт — это прорыв в транспортно–боевой технике, — заинтриговал начальник артиллерии и инженерных войск.
— Признаться, за навалившимися хозяйственными проблемами и ежедневными операциями в госпитале, я в последний год упустил контроль над новыми разработками Сикорского, — сконфуженно признал промашку замотавшийся в рутинных делах атаман. — Слышал лишь доносы от злопыхателей авиаконструктора о нецелевом расходовании средств, однако денег для Сикорского не жалел, ибо мой заказ на «воздушные змеи» он выполнял безупречно. Крылья «русским Икарам» я подрезать не намерен, пусть обжигаются на ошибках — тоже бесценный опыт.
— И скажу вам, получился весьма удачный опыт, — усмехнулся генерал. — Я даже попросил у контрразведчиков Кондрашова осуществить прикрытие от постороннего внимания. Потому и слухи распускают о неудачной конструкции «электровентилятора».
— Перестарались конспираторы, — зло фыркнул атаман. — Мне–то уж могли доложить истинное положение дел.
— Сикорский сам настоял на сокрытии информации, пока не обкатает модель на полигоне, — развёл руками Беляев. — Я поднял этот вопрос лишь в свете возникшей перспективы создания мощного лёгкого авиадвигателя. Без него вертолёт Сикорского, что летающий дракон на короткой цепи.