Владычица магии
Шрифт:
Мендореллен, не в силах говорить, дрожащей рукой показал на измученного человека, судорожно дергавшегося на камнях драснийского причала ярдах в двадцати от носа их судна.
Бэйрек, оцепенев от изумления, взглянул на раба, потом опять на реку.
Четверо найсанцев спустили на воду маленькую лодку и сели за весла. На носу стоял высокий мерг со злобным выражением на покрытом шрамами лице.
– Вы украли мою собственность, – заорал он, еще не добравшись до чирекского корабля. – Немедленно возвратите раба!
– Почему бы тебе самому не забрать
Олгар спрыгнул на причал и поднял длинный багор.
– Надеюсь, вы будете вести себя прилично? – с легким сомнением спросил мерг.
– Подгребай сюда, и мы все обсудим на месте, – вежливо кивнул Бэйрек.
– Вы лишаете меня права на собственную вещь! – пожаловался мерг.
– Вовсе нет, – заверил Бэйрек. – В этом-то вся тонкость. Закон гласит, что причал принадлежит Драснии, а поскольку в этой стране рабство запрещено, значит, и этот человек теперь свободен.
– Я приведу своих людей, – завопил мерг, – и мы заберем раба силой, если потребуется!
– Думаю, в таком случае придется считать это вторжением на олорнскую территорию, – с сожалением предостерег Бэйрек. – В отсутствие наших драснийских братьев мы будем вынуждены защищать их права. Как ты считаешь, Мендореллен?
– Ты обладаешь тонким умом, господин мой, – ответил тот. – По общепринятому обычаю, благородные люди просто обязаны оборонять территорию дружеской страны в отсутствие ее обитателей.
– Ну вот, – кивнул Бэйрек мергу. – Видишь, как обстоят дела! Мой друг вообще аренд и потому может здраво нас рассудить, ведь Арендия – страна нейтральная. Думаю, мы должны согласиться с его мнением по этому вопросу.
Матросы Грелдика полезли на снасти, цепляясь за веревки, словно огромные злобные обезьяны, размахивая морскими ножами и весело ухмыляясь.
– Можно все решить и по-другому, – зловеще прошипел мерг.
Гарион почувствовал чужеродную силу, сосредоточившуюся в этом человеке; слабый звук эхом отдался в ушах. Выпрямившись, он схватился за поручень.
Слабость по-прежнему одолевала юношу, но он взял себя в руки и попытался сосредоточиться.
– Довольно! – раздался резкий возглас. На палубе появилась тетя Пол в сопровождении Дерника и Се'Недры.
– У нас тут просто небольшой спор относительно некоторых тонкостей юрисдикции, – с невинным видом объяснил Бэйрек.
– Я вижу, что вы делаете, – отрезала она с гневным видом. Потом бросила холодный взгляд на мерга.
– Тебе лучше удалиться! – велела она.
– Сначала отдайте то, что мне принадлежит! – крикнул тот.
– На твоем месте я не настаивала бы.
– Посмотрим, – процедил он и, выпрямившись, начал что-то бормотать себе под нос; руки выписывали в воздухе прихотливые узоры.
Гарион почувствовал, как в лицо ударило чем-то вроде сильного порыва ветра, хотя воздух был совершенно спокойным.
– Смотри не ошибись, – спокойно посоветовала тетя Пол. – Если забудешь хоть малейшую деталь заклинания, оно обратится на тебя и разнесет на куски.
Человек
– Это делается так, гролим, – объявила тетя Пол, еле заметно повела пальцем, и Гарион тут же почувствовал, как дувший в лицо ветер изменил направление.
Гролим вскинул руки, отпрянул и, споткнувшись, упал на дно лодки. Суденышко, словно от сильного толчка, отбросило назад на несколько ярдов. Гролим приподнялся; на смертельно бледном лице лихорадочно блестели расширенные от ужаса глаза.
– Возвращайся к своему хозяину, собака, – уничтожающе бросила тетя Пол, – и скажи, чтобы выпорол тебя за то, что плохо учишь уроки!
Гролим что-то поспешно приказал найсанским гребцам; те немедленно повернули лодку и поплыли к невольничьему судну.
– Мы собирались немного поразмяться, Полгара, – пожаловался Бэйрек. – Зачем нужно было все испортить?!
– Пора бы тебе уже повзрослеть! – резко оборвала она его и повернулась к Гариону. Глаза сверкали, на лбу белым пламенем светилась серебряная прядь. – Жалкий идиот! Отказываешься от помощи и наставлений и тут же бросаешься в атаку, словно разъяренный бык! Неужели не имеешь ни малейшего представления о том, что это значит: перенести человека из одного места в другое у всех на глазах. Теперь каждому гролиму в Стисс Торе известно, что мы здесь!
– Но он умирал, – беспомощно оправдывался Гарион, показывая на лежащего человека. – Нужно же было что-то сделать!
– Он погиб в ту секунду, когда коснулся воды, – жестко ответила она. – Погляди!
Раб, изогнувшись, застыл в последней смертельной муке: голова откинута, рот широко открыт. Очевидно, все было кончено.
– Что с ним случилось? – прошептал Гарион, борясь с подступившей тошнотой.
– Пиявки ядовиты. Их укусы парализуют жертву, так что они могут без помехи высасывать кровь. Сердце его остановилось. По твоей вине гролимы узнали о нашем появлении, и все из-за мертвеца.
– Он не был мертв, когда я сделал это, – завопил Гарион, – и умолял о помощи!
Никогда еще в жизни он не чувствовал такого гнева.
– Ему уже никто не мог помочь, – холодно, жестко возразила она.
– Что же ты за чудовище? – спросил Гарион сквозь стиснутые зубы, сдерживаясь из последних сил. – Неужели у тебя нет никаких чувств? Позволила бы ему умереть? Не так ли?
– Думаю, сейчас не время и не место это обсуждать.
– Нет! Сейчас, именно сейчас, тетя Пол! Знаешь, в тебе нет ничего человеческого! Ты перестала быть человеком так давно, что уже не помнишь, когда это произошло! Тебе четыре тысячи лет! Целые поколения успели родиться и умереть, а ты все живешь. Мы для тебя просто развлечение, способ провести время. Управляешь нами, словно марионетками, дергаешь за веревочки для собственного удовольствия. Только знай, я устал быть куклой! Между нами все кончено!