Владычица магии

Эддингс Дэвид

– Как пожелаете, ваше высочество, – низко поклонился капитан.

Взмах рукой – и солдаты уволокли Кэдора.

Гарион не сводил глаз с метки на ладони – ни малейшего следа от вспыхнувшего безжалостного пламени.

Дерник, которого наконец освободили солдаты, ошеломленно уставился на Гариона.

– Я думал, что знаю тебя, – прошептал он. – Кто ты, Гарион, и как это сделал?

– Дорогой Дерник, – нежно пропела тетя Пол, прикоснувшись к его руке. – Ты все еще склонен верить только тому, что видишь своими глазами. Гарион

тот же самый мальчик, каким был всегда:

– Хочешь сказать, что это ты все сделала?

Дерник посмотрел на обугленное тело Чемдара и поспешно отвел глаза.

– Конечно, – кивнула тетя. – Ты ведь знаешь Гариона. Самый обыкновенный мальчик.

Но Гарион знал правду. Воля была его, и слово тоже исходило от него!

– Молчи! – приказал внутренний голос. – Никто не должен знать!

– Почему ты назвала меня Белгарионом? – так же молча спросил он.

– Потому что это твое имя, – ответил голос. – А теперь попытайся вести себя как всегда и не приставай ко мне с вопросами. Позже поговорим.

И голос смолк. Остальные неловко переминались на месте, пока легионеры наконец не удалились, таща за собой Кэдора. Потом, когда солдаты скрылись из виду и необходимость в королевской осанке и царственном спокойствии миновала, Се'Недра разрыдалась. Тетя Пол обняла малышку и принялась ее утешать.

– Думаю, лучше похоронить это, – сказал Бэйрек, потыкав носком сапога то, что осталось от Чемдара – Дриады могут обидеться, если мы уйдем и оставим здесь дымящийся труп.

– Сейчас принесу лопату, – кивнул Дерник.

Гарион отвернулся и помчался в чащу мимо Хеттара и Мендореллена. Руки его тряслись, во всем теле была такая усталость, что юноша едва держался на ногах.

Тетя Пол назвала его Белгарионом, и имя отозвалось в душе, будто Гарион всегда знал, что оно принадлежит ему, – словно все эти годы ему чего-то недоставало, и вот в эту минуту наконец он обрел это. Гарион чувствовал, что вновь родился на свет.

Но это создание, именуемое Белгарионом, обладало Волей и Словом и одним прикосновением руки могло превратить тело в пылающий факел.

– Ты во всем виноват, – попытался обвинить Гарион бесстрастный голос, направлявший и поучавший его в этот страшный час.

– Нет, – ответил голос. – Я только показал, что делать. Воля, слово и прикосновение принадлежали тебе.

Гарион осознал, что это правда, и с ужасом вспомнил мольбы поверженного врага и пылающую, светящуюся руку, оборвавшую просьбы о милосердии... Месть, о которой он так отчаянно мечтал последние несколько месяцев, наконец-то осуществилась, но какой же ужасающей оказалась действительность! Горечь, горечь разъедала душу Гариона...

Колени

юноши подогнулись, он рухнул на землю и зарыдал, как убитый горем ребенок.

Часть III

НАЙССА

Глава 23

Земля была прежней. И деревья не изменились; все то же небо нависало над головой. Весна победно шагала по стране – ведь времена года ни на миг не замедляли величавого шествия. Но для Гариона ничто уже не будет таким, как раньше, – и в нем самом, и в мире произошли разительные перемены.

Они вышли из леса Дриад на берег Лесной реки, служившей южной границей Толнедры. Время от времени Гарион ловил на себе странные взгляды друзей: задумчивые, вопрошающие, а Дерник, верный, надежный друг Дерник, вел себя так, будто смертельно его боялся. Только тете Пол, казалось, было абсолютно все равно.

– Не беспокойся об этом, Белгарион, – прошептал ее голос в душе юноши.

– Не называй меня так, – раздраженно подумал он.

– Но это твое имя, – услышал он беззвучный голос. – Пора потихоньку привыкать к нему.

– Оставь меня в покое.

И тут же ощущение чужого присутствия в мозгу исчезло.

Несколько дней ушло на то, чтобы добраться до моря. Небо было все время затянуто облаками, хотя дождь и не шел. Дул холодный ветер, волны с однообразным шумом набегали на песок, оставляя на берегу венчающие их клочки белой пены.

Недалеко от берега покачивалось на якоре узкое черное боевое судно чиреков; воздух над ним кишел сотнями кричащих чаек. Бэйрек придержал лошадь и, прикрыв глаза рукой, пристально всмотрелся в даль.

– Знакомый корабль, – проворчал он.

– По мне, все они выглядят одинаково, – пожал плечами Хеттар.

– Что ты! Разница с первого взгляда видна. Как бы ты себя чувствовал, скажи я, что все лошади друг на друга похожи?!

– Подумал бы, что ты слепнешь.

– Вот видишь, – ухмыльнулся Бэйрек.

– Как мы дадим им знать о своем прибытии? – спросил Дерник.

– Если они не знают, то, значит, пьяны вусмерть. Если корабль причалил к побережью вражеской страны, матросы всегда следят в оба.

– Вражеской?

– Любая страна тут же превращается в противника, как только в ее водах появляется чирекское военное судно, – пояснил Бэйрек. – Всего лишь предубеждение, я полагаю.

На корабле все пришло в движение; якорь подняли. Множество весел, напоминающих тонкие ноги гигантского паука, ритмично задвигались в такт барабанной дроби. Судно медленно двигалось к устью реки. Бэйрек поскакал впереди вдоль берега и, въехав в воду, долго искал достаточно глубокое место, чтобы корабль смог подойти поближе.